Книга Двор Истлевших Сердец, страница 160 – Элис Нокс

Свет тускнел. Небо затягивалось серой пеленой, сквозь которую пробивалось лишь слабое, болезненное свечение — не солнце, а его бледная тень.

Мы вернулись в умирающий мир.

Я остановилась, обернувшись назад, пытаясь хоть краем глаза увидеть оазис — тот островок жизни в океане смерти. Но его уже не было. Только серые стволы иссохших деревьев и клубящийся туман. Словно его и не существовало вовсе.

Но ощущения на коже, чистота в лёгких, чувство наполненности — всё это было реальным.

Зверь остановился рядом, терпеливо ждал. Во взгляде читалось понимание.

— Как долго ещё? — спросила я, и в голосе прорвалась усталость. — Как долго мы будем идти через эту... пустошь?

Зверь посмотрел вперёд, туда, где серая пелена скрывала горизонт. Уши слегка опустились.

Он не знает, поняла я, наблюдая за ним. Этот мир непредсказуем даже для него.

— Отлично, — пробормотала я, сжимая кулаки. — Просто чертовски отлично. Значит, мы можем идти вечность и даже не знать об этом.

Зверь фыркнул — коротко, почти обнадёживающе — и качнул головой в сторону пути.

Или выйдем скоро. Кто знает. Надо просто продолжать идти.

— Тогда пошли, — сказала я резче, чем хотела.

Зверь кивнул и двинулся вперёд, в плавности его движений читалась решимость.

Я последовала, стараясь не думать о том, что впереди может быть что-то ещё хуже.

* * *

Мы шли сквозь умирающий мир несколько часов — может, больше, время в этом проклятом месте текло странно, растягивалось и сжималось без логики.

Пейзаж не менялся. Те же иссохшие деревья, та же серая земля, тот же тяжёлый воздух. Тишина давила на уши, нарушаемая только нашими шагами и редким фырканьем зверя.

Я шла и думала о многом — о слишком многом.

О том, что голод так и не вернулся. Я всё ещё чувствовала себя... целой. Наполненной. Словно что-то внутри, всегда пустое и жаждущее, наконец получило то, что искало.

Связано ли это с меткой?

Рука инстинктивно поднялась к груди, где под туникой жила невидимая метка. Или раньше жила — сейчас я не чувствовала её совсем. Ни жара, ни пульсации, ни того странного давления, что всегда напоминало о присутствии Рована.

Связь оборвалась. Или ослабла настолько, что стала неощутимой, и голод исчез вместе с ней.

Почему?

Метка была не просто знаком собственности — я это знала инстинктивно, чувствовала каждой клеткой. Она что-то делала, изменяла меня, связывала с Рованом на уровне, который я не понимала.

Может, она и усиливала голод? Делала его невыносимым, зависимым, привязывая меня к нему как к единственному источнику насыщения? А теперь, когда расстояние между нами выросло... свобода.

Я могу существовать сама по себе. Без него. Без его силы, питающей метку.

Мысль была одновременно облегчающей и пугающей, потому что если метка исчезнет совсем... что тогда? Вернусь ли я к прежнему голоду? Или останусь свободной?

Я не знала. И некому было спросить.

— Эй, — окликнула я зверя, и он обернулся, приостановившись. — Ты... ты чувствуешь что-нибудь странное? Во мне?

Глупый вопрос. Как зверь может ответить на такое?

Но он наклонил голову набок, изучая меня долгим, внимательным взглядом. Потом отстранился и продолжил идти, не показывая никакой особой реакции.

Он ничего не почувствовал? Или просто не показывает?

Очередная тайна, которую он не спешил раскрывать.