Книга Двор Истлевших Сердец, страница 163 – Элис Нокс

Но город был безжизненным.

Окна зияли пустыми глазницами. Двери сорваны с петель или распахнуты в вечном безмолвном приглашении. Крыши провалились. Стены покрыты трещинами, сквозь которые пророс чёрный, больной плющ, разрушающий камень медленно, но неумолимо.

Призрак. Руина. Память о чём-то, что когда-то дышало, жило, процветало.

— Что это за место? — прошептала я, и голос эхом разнёсся по каньону, множась: ...место... место...

Зверь стоял рядом, смотрел на город, и когда я перевела взгляд на него, сердце болезненно сжалось.

Во взгляде была боль — такая глубокая, такая старая и всепоглощающая, что я почувствовала её физически, тяжестью в груди, комком в горле.

Я медленно протянула руку, коснулась его загривка. Зверь вздрогнул под моими пальцами, словно прикосновение вырвало его из тяжёлых воспоминаний, и посмотрел на меня.

Тоска. Потеря. Скорбь.

Но не за это место — за что-то другое, что руины пробудили в нём.

— Что случилось здесь? — спросила я тихо, осторожно. — Почему этот город умер?

Зверь отвернулся, снова глядя на руины. Уши опустились, плечи поникли, хвост безвольно лёг на землю.

Что бы ни случилось — это было ужасно. И он это чувствовал или знал наверняка.

* * *

Первые дома встретили нас запахом — не гнили, это было бы слишком просто. Это был запах времени: пыли, осевшей толстым слоем, камня, крошащегося от старости, забвения, которое въелось в стены и не хотело отпускать.

Мы шли по узкой улице, если это можно было так назвать — скорее тропа между рухнувшими строениями. Камни под ногами были неровными, скользкими от влаги. Я ступала осторожно, держась за стену, когда путь становился особенно узким.

Зверь шёл чуть впереди, но постоянно оглядывался, проверяя, не отстала ли я.

Город был странным — не просто опустевшим, а застывшим. Словно жизнь здесь оборвалась внезапно, в один момент, и всё замерло в последнем вздохе.

В одном из домов я увидела стол, накрытый для еды. Тарелки, чашки, даже ложки лежали на местах. Но еда давно превратилась в пыль, а ткань истлела, оставив только серые лохмотья.

В другом — детскую игрушку. Деревянную лошадку, лежащую на боку у порога. Краска облупилась, но форма всё ещё различима. Чья-то. Когда-то чья-то драгоценная игрушка. Сейчас — просто прах.

Я отвела взгляд, чувствуя, как горло сжимается.

Здесь жили фейри. Семьи. Дети. Они ели, спали, играли. Смеялись. А потом что-то случилось. И они исчезли. Все до единого.

— Что это было? — прошептала я, больше себе. — Война? Болезнь? Проклятие?

Зверь остановился и посмотрел на меня через плечо. Во взгляде плескалась тьма, которой я не видела раньше.

Хуже. Гораздо хуже.

Но прежде чем я успела уточнить, он резко развернулся, глядя в глубину города. Шерсть встала дыбом, из горла вырвалось рычание — низкое, предупреждающее, полное угрозы.

Я замерла напряженно вслушиваясь.

Тишина. Но не пустая — наполненная чем-то, что пряталось в тенях, наблюдало и ждало.

— Мы здесь не одни, — прошептала я.

Зверь медленно кивнул, не отрывая взгляда от теней впереди.

И где-то в глубине города что-то зашевелилось.

* * *

Звук пришёл первым — не шаги, что-то другое. Царапанье когтей по камню, множественное, словно десятки невидимых существ ползли по стенам, по крышам, окружая нас.

Зверь прижался ко мне ближе, загораживая собой, и рычание усилилось.