Книга Серебряная Элита, страница 30 – Дани Франсис

Стараюсь сосредоточиться на планшете, по которому Страк сейчас водит пальцем. Наконец находит нужную фотографию, увеличивает ее во весь экран.

Это Джим. Сердце сжимается, на этот раз я не скрываю своих чувств.

Страк пододвигает планшет ко мне:

— Это полковник Джулиан Эш.

— Можете называть как вам вздумается, но его зовут иначе.

— Нет, именно так. Джулиан Эш, полковник Серебряного Блока, дезертировавший пятнадцать лет назад. Сбежал вскоре после того, как потерял весь свой отряд при бомбежке Сан-Поста.

— Неправда, – возражаю я, ткнув пальцем в фотографию, – это Джим Дарлингтон. Ни на секунду не поверю ни одному вашему слову! Джим не дезертир!

— Именно дезертир. Мало того: еще и девиант.

Тут я смеюсь:

— Ну и фантазия у вас! Еще что выдумаете?

Ксавье Форд закатывает глаза.

— Давай заканчивать эти игры, – говорит он. – Ты присутствовала при казни. По всем сообщениям, руки у него практически светились.

— Врут ваши сообщения! Ничего подобного не видела. – Складываю руки на груди и окидываю его уничтожающим взглядом.

— Тебя мы тоже проверили, – вставляет Страк.

Перелистнув фото на экране, показывает мою собственную фотографию, снятую для ID в прошлом году. Система требует, чтобы граждане ежегодно обновляли свои фото.

— Рен Дарлингтон, – читает она вслух. – До восьми лет тебя просто не существовало.

— Мне было восемь, когда Джим меня нашел.

— Нашел? – с сомнением повторяет Форд.

Я пожимаю плечами:

— До того я ничего не помню.

Скептицизм Форда и Страк растет. Лицо незнакомца у двери остается бесстрастным.

— Если у вас есть мое личное дело, значит, результаты моих проверок у психологов вы тоже видели.

Джим был не дурак. Как только мы покинули Черный Лес и обосновались в Округе Z, он первым делом отправил меня в центр детского психического здоровья. К этому времени лгать я умела виртуозно.

— Они пришли к выводу, что пережитая мною неизвестная травма вызвала потерю памяти, – продолжаю я. – Никто не знает, что произошло с моими родителями. Возможно, погибли при нападении девиантов. Кажется, в тех местах, где встретил меня Джим, случались засады.

— Ну конечно! – усмехнувшись, говорит Форд. – Благородный скиталец встретил на дороге одинокую плачущую девочку, взял ее под крылышко и вырастил как родную дочь. Какое великодушие!

— Вы живете в чертовски мрачном мире, если считаете, что люди неспособны помогать друг другу. Так трудно поверить, что кто-то может быть хорошим человеком?

— Джулиан Эш хорошим человеком не был.

— Хватит его так называть! – рявкаю я и в этот миг замечаю во взгляде Страк что-то новое. Она начинает мне верить.

Однако доверие Форда я пока не завоевала. А на чьей стороне незнакомец у дверей, и вовсе не поймешь.

— Джим хороший человек! – настаиваю я. – Я живу с ним с восьми лет. Значит, уже двенадцать. Будь он девиантом и каким-то суперсолдатом, уж поверьте, я бы об этом знала! Он бы обязательно где-то как-то себя выдал!

— А ты и знала, – отвечает Форд. – Ты просто нам врешь.

— Не вру! Я живу на ранчо. Джим разводит скот… то есть разводил…

Здесь мне притворяться не приходится. В горле встает ком. Воспоминание о Джиме, прошитом пулями, падающем на доски эшафота, – как нож в сердце.

— Скот разводили, значит? – Форд снова откидывается в кресле. – И сколько у вас голов?