Книга Эмпаты, страница 9 – Мэтт Каулиц

Легко спрыгнув с забора, Кай обошел здание, стараясь держаться в тени. Еще полчаса – и окончательно рассветет, а значит первый этаж поступит в распоряжение экономки, мимо которой не прошмыгнуть и мыши. Ровно к девяти завтрак будет стоять на столе, а так как сегодня воскресенье – его отсутствие сразу бросится в глаза. Чертовы семейные завтраки.

Окно столовой выглядело неприступным, но Кай уперся плечом в раму, по миллиметру надавливая на нее. Тихо щелкнула расшатанная защелка, сдаваясь под его натиском. Кеды он снял заранее, чтоб не оставить следов на паркете, который к тому же усиливал любой топот в десятки раз.

Выдохнул он только в своей комнате, подперев дверь стулом. Право на собственное пространство не уважал никто из Мёрфи, а значит о замках не могло быть и речи. За подобную выходку со стулом могло сильно достаться, вплоть до того, что отец попросту приказал бы снять дверь. Но сейчас ему нужно было хоть немного личного пространства.

На кровать Кай лишь бросил быстрый взгляд. Его магнитом притягивало к столу, на котором мерным желтым огоньком дремал ноутбук.

«Не стоит этого делать.»

Но он знал, что сделает.

Тонкие пальцы легко взлетели над клавишами, пробуждая компьютер и вбивая в поисковике запрос. Секунда загрузки показалась бесконечной и наполненной тревожным сердцебиением. Есть.

Сдержать судорожный вдох Каю не удалось.

Из трех погибших двое были зрителями и один – инсайдером. Во время паники его столкнули с трибуны, и приземлился он крайне неудачно, прямо на металлические крепления. Довести до больницы его успели, спасти – нет. Почти вся статья посвящалась ему: известный в своей среде аудиал, окончил институт десять лет назад, трагическая судьба…

Снизу крепилось фото: радостный парень крепко обнимает девушку в фате, яркую улыбку видно даже на черно-белом изображении. И мелкая подпись снизу: «Молодожены Змигродские. Стефан и Ханна.». Об остальных потерпевших нашлась только краткая сводка имя-возраст, раненых и вовсе не упомянули.

На лицо словно легла плотная подушка, перекрывая доступ к воздуху.

— Нет-нет-нет-нет-нет, – тихий речитатив сам сорвался с его губ.

Рука впилась в лицо, прикрывая рот и запирая рвущийся изнутри крик. На колени капнуло, Кай растерянно облизал соленые губы. Кровь из прокушенной губы смешивалась со слезами, беззвучно текущими по лицу.

— Это была просто ошибка, я не хотел, я не…

Шепот прервался кашлем, воздух не просто застревал на вдохе, а камнем давил изнутри. Горло перехватило спазмом и Кай торопливо рухнул на пол, подтягивая к себе корзину для мусора. Желудок болезненно сжался и его стошнило.

Когда он поднял голову комната запрыгала перед глазами. Мокрые слипшиеся ресницы закрывали обзор. В детстве сестра пыталась подстричь их ножницами, посчитав, что мальчику такие длинные ресницы иметь не положено. От острых лезвий его спасла няня, хорошенько отшлепав обоих за подобные игры.

Отпихнув ногой корзину, он отполз к стене, прислонившись к ней спиной и медленно сползая на бок. Улегшись, Кай поджал колени к груди, продолжая бездумно смотреть в стену напротив. Темные шторы на окне наливались светом, на полу одиноко светился утренний солнечный луч, невесть как пробравшись сквозь плотную занавесь.

Душная темнота затопила сознание.