Книга Эмпаты, страница 10 – Мэтт Каулиц

* * *

Кая разбудил топот и шум в коридоре. Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть и торопливо вскочить, сердце суматошно заметалось в груди.

— Подъем, переросток, отец ждет нас внизу!

Дверная ручка истерично затряслась, упираясь в спинку стула и барабаня по ней. Впрочем, сестра вовсе не собиралась заходить, и, создав достаточно шума, оставила его в покое. С Фреи бы сталось оставить двери нараспашку, зная, как это бесит брата, но порог его комнаты она демонстративно не переступала, брезгливо окидывая ее взглядом.

Кай торопливо убрал следы ночного беспорядка, чувствуя, что время утекает, как последний глоток воздуха в затопленном трюме. Отец ненавидит ждать, и в случае опоздания может и сам подняться к нему. И это точно добром не закончится.

Часы показывали без пятнадцати девять, снизу раздавался звон посуды: в столовой накрывали завтрак. От одной мысли о еде сразу вернулась тошнота. Наскоро приняв душ, Кай скептически уставился в зеркало.

Разбитая полицейским губа опухла, под глазами залегли темные тени, черты лица, и без того слишком резкие, болезненно заострились от бессонной ночи. Волосы ржавым пологом упали на глаза, потемнев от воды и приобретая сходство с засохшей кровью.

Распахнув шкафчик, он уставился на его содержимое, лишь бы не пялится на свое отражение. Внутри громоздился десяток баночек всех оттенков оранжевого. Не глядя вытащив одну из них, он проглотил сразу четыре горчащие таблетки, запив их водой из-под крана.

На полке нашелся старый тональный крем, принадлежавший сестре еще до того, как они разделили дом на два воюющих государства. Ванные стали раздельными, а комната сестры теперь находилась на другом конце дома, возле отцовского кабинета.

Половина тюбика безнадежно засохла, но остатки содержимого вполне сгодились на то, что прикрыть следы бурной ночи. Вот только обычно под этим подразумевают кое-что повеселее драки с полицейскими и визита в Инспекцию. Саднящие от порезов ладони пришлось прикрыть длинными рукавами, перчатки летом точно вызовут подозрение.

До завтрака оставалась ровно минута, и Кай торопливо вышел из комнаты. Лестница насмешливо щерилась десятком ступенек. Нога ныла после удара полицейского не меньше, чем лицо, а при сгибании так стреляло в колене, что спуск занял у него в два раза больше времени, чем обычно.

— Ты опоздал.

Холодный тон отца вызвал целую волну мурашек по спине. Добежав до самых стоп, они словно вгрызлись в них зубами, разом заставив почувствовать противную слабость.

— Всего на минуту, – пожал плечами Кай, выдвигая себе стул.

Сестра украдкой скорчила ему рожицу, прикрывшись от отца волосами цвета красного дерева. Ее место было по правую руку главы семьи, он же привычно сел левее. На другом конце длинного стола стояло пустое кресло, которое никто не занимал уже семь лет. Мать погибла во время несчастного случая на работе, и с тех пор дом застыл во времени.

— Оправдания как-то меняют ситуацию? – густые брови отца приподнялись в деланном изумлении.

Зашуршала газета, которую он небрежно смял и отложил в сторону, всецело обратившись к сыну. Кай отвел взгляд. Смотреть в лицо отца было все равно что погружаться в ледяную прорубь, хотя карие глаза больше напоминали гречишный мед.

— Извини за задержку.