Книга Эмпаты, страница 23 – Мэтт Каулиц

— Я слышал, в прокате вышел фильм «Бабушка легкого поведения». Еще подумал, когда ты успела и на съемках побывать, и везде свой нос сунуть.

Дедушка бесцеремонно подкурил трубку, выкинув допотопную спичку прямо в блюдце с лимонами. Рядом в рюмке золотился дорогой коньяк, выставленный специально для него.

— Дурной вкус на кино никогда не значился в родословной Мёрфи. До нашего замужества, разумеется, – элегантно качнув бокалом шампанского, бабушка прищурилась, изучая бывшего мужа сквозь сотню пузырьков.

— Ты, Сабира… – мгновенно вспыхнул дедушка, привставая.

— Ты, Грегори!..

Семья меж тем спокойно накладывала еду в тарелки, не собираясь вмешиваться в этот вечный спор. Кай для вида плюхнул себе ложку салата, больше размазав его по фарфору, чем реально съев. Чувство голода у него просыпалось редко, прибитое таблетками и уж точно не собиралось возвращаться в присутствии родственников. При виде них поперек горла вставал не просто ком, а целый булыжник.

— Кай, передай мне эту чертову вазу, иначе у меня точно будет несварение от его кислой рожи!

— Что? – вырвался из оцепенения он.

— Вазу! Поставлю ее напротив твоего деда и буду представлять его на кладбище! – рыкнула доведенная Сабира.

Кай с сомнением потянулся к внушительной вазе с пышными пионами, не уверенный, что это не шутка.

— И что с твоей одеждой? Почему ты весь мокрый? А это что, футболка? Боже, Николаус, ты не можешь проследить за собственным сыном, чтоб тот хотя бы при журналистах прилично выглядел?!

Отец дернул уголком рта, прожигая Кая взглядом. Начатая бутылка коньяка перекочевала к нему, и экономка уже заботливо откупорила новую. В руках у Николауса покачивалась стопка бумаг, в которых он успел укрыться с головой. Скандал родителей отец наверняка даже не слышал.

— Он весь в тебя, Сабира, такой же разболтанный и неуравновешенный, только без умения одеваться в красивые цацки, – пробурчал дед, едва виднеясь из-за того самого букета. Пионы действительно были очень пышные.

— До встречи с тобой мне не нужны были успокоительные! А разведись я на десяток лет раньше – то и на психологе бы сэкономила.

Фрея, поправив безупречное платье и снисходительно окинув взглядом брата, неожиданно поднялась. Бокал в ее руках был наполнен красным вином, которое она не иначе как выбирала под цвет помады. Она всегда любила такие простенькие, но эффектные ходы.

— Я хочу произнести тост!

— Пилтоверский миротворец… – неслышно пробормотал Кай, вновь равнодушно уткнувшись в тарелку.

Дипломатические потуги сестры здорово его раздражали, как он сам признавал: из зависти. Ему такое расчетливое хладнокровие никогда не давалось, и эмоции из него вырывались всегда в самый неподходящий момент.

— Наша семья, наша компания сделала огромный шаг в избавлении от опасности, нависшей над обществом. Инсайдеры больше не смогут влиять на жизнь мирных граждан. И мы больше не потеряем никого из близких. Мама была бы очень горда нами, отец!

Зазвенели бокалы, соприкасаясь тонкими стенками. Дедушка злорадно обошел вниманием край стола, где сидела Сабира и опрокинул в себя коньяк. Николаус и вовсе выпил, не чокаясь и не отрывая взгляда от столбика цифр. Губы его беззвучно шевелились.

— Бедняжка Леона, – покачала головой бабушка. – Будь инъекция раньше, не гибло бы столько инспекторов. Говорила ей – матери не место на подобной работе. Слышали, что произошло вчера на стадионе?