Книга Эмпаты, страница 20 – Мэтт Каулиц

— Насколько мне известно,старший наследник, Кай Мёрфи, настаивает на своей непричастности к делам компании. По крайней мере до наступления совершеннолетия.

Ферзевый гамбит. Ход конем. Шаг и мат.

Лицо отца исказилось, глубинная ярость на секунду выглянула из глаз. Фрея словно проглотила кислый лимон еще на акценте про старшего наследника. Дядя с тетей замерли двумя изваяниями, ожидая указаний от их разъяренного вожака.

Кай даже с неким восторгом оценил стратегию его журналистки. А ему-то казалось, что он не дал ей ни крупицы информации. Спина моментально вспотела, но он наклонился к микрофону, опережая опешившую Фрею.

— Не хочу показаться голословным. Я – Мёрфи по праву рождения, и ничто этого не изменит. Мое участие в делах и стратегии корпорации вы увидите воочию. И сможете оценить его размах. Когда настанет время.

Журналисты ошарашенно переглянулись, не ожидая столь громкого заявления от самого немногословного члена семьи. Появление Кая на интервью было их лакомым куском, и когда желанный деликатес так красиво ушел от одного крючка, в него тут же нацелился десяток микрофонов.

Грохот крови в ушах не дал Каю расслышать ни единого вопроса. Сердце колотилось с такой силой, что вблизи становилось заметно, как вздрагивает ворот пиджака. Он спрятал дрожащие руки под стол, переплетя пальцы между собой так крепко, что те побелели. Смелое, громкое… откровенно угрожающее заявление от того, кто так демонстративно сторонился семейного бизнеса.

В попытках исправить свой промах он натворил еще больших дел. Чем больше времени проходило с принятых им таблеток, тем сильнее внутри разгоралась злость. Заветный флакон пропал вместе с рюкзаком, а при визите в комнату Каю было не до этого. Апатия сменялась чадящей, присыпанной пеплом яростью. И разжечь ее до огромного пожарища – секундное дело.

«Ну и черт с вами. Через полгода вы меня тут не увидите. Продержаться.»

— Спокойнее, господа, вы еще пообщаетесь с наследниками Мёрфи на конференции в честь их совершеннолетия и вступления в наследство моей жены.

Журналисты, словно стая пираний, тут же перекинулась на другую добычу. Слово взял полноватый мужичок с лысиной, сияющей ярче многих украшений в зале.

— Николаус, сейчас вы распоряжаетесь шестьюдесятью процентами акций и можете влиять на любое решение совета компании. Через полгода вы теряете опекунство, и тридцать процентов акций жены перейдут к вашим детям согласно завещанию. Вы не боитесь упустить такой огромный рычаг давления на инвесторов и совет?

Старший Мёрфи растянул губы в благодушной улыбке. Вспышки фотоаппаратов усилились, ловя каждое движения основателя корпорации, являющейся признанным монополистом в производстве обмундирования против инсайдеров.

— Как сказала Фрея – наша семья и корпорация единое целое. И ничьи акции этого не изменят.

Из зала донеслись аплодисменты. Кай выхватил глазами бабушку, которая усиленно хлопала, но даже в такой момент не забывала бросать снисходительные взгляды на бывшего мужа, сидящего двумя местами левее. Ее любимый шофер откровенно дремал на стуле, даже не пытаясь вслушиваться в происходящее.

Из обычных гостей тут были только эта неразлучная троица да малолетние двоюродные сестры, которым точно никакого дела до акций не было. Основную массу составляли журналисты, фотографы и операторы.