Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 73 – Лера Виннер

— Подумай, где бы ты хотела побывать. Не можешь же ты целый месяц сидеть дома.

Первый день без Рейвена я почти не заметила. Лишь на рассвете меня разбудил звук его приглушенных ковром шагов, — мы вместе уснули в его постели, и губернатор не стал тревожить меня, даже собираясь во Дворец Правосудия.

Этот день я посвятила тому, что меня по-настоящему радовало: пению, перерыв в занятиях которых показался мне чудовищно, непоправимо огромным, и Музе. Вдвоём с Гризеллой мы расчесали её шерсть, а после напоили снадобьем, которые девушка привезла из столицы.

«От всех болезней», — так она объяснила его назначение.

Я знала, видела со стороны, что нечто подобное драконы, полукровки и люди, служащие им, давали лошадям, — особенно любимым или тем, с которыми отправлялись в долгий и опасный путь, — и не стала возражать.

Накормив щенков, собака сразу же уснула, а вечером принялась бегать по гостиной.

Кто-то принёс для неё мяч, как это было заведено в богатых домах, где любят животных, и Гризелла пребывала в уверенности, что это сделал Альберт.

«Обычно Альберт очень сдержан, но к вам он явно питает симпатию, леди Стефания», — Гризелла сказала это слишком быстро и слишком тихо, и я решила не уточнять.

Как ни странно, эта недоговоренность не создала неловкости и не увеличила дистанцию между нами.

Проведя в доме губернатора совсем немного времени, большая часть которого была потрачена на страхи и волнения, в конце именно этого дня я, наконец, отметила, насколько обстановка здесь отличалась от той, что царила в моем родном доме.

Никто не разговаривал полушепотом, боясь ненароком прогневать хозяина. Напротив, караульные и немногочисленная, но толковая прислуга смеялись и болтали в полный голос.

Щенки, которых матушка потребовала бы утопить или выбросить за ворота, принесли людям радость.

Наблюдая за домочадцами графа Рейвена в его отсутствие, я находила, что они и правда живут иначе, чем привыкла жить я. Как будто служба была для них приятным обязательством, а появление чужой женщины с сомнительными правами вызывало не любопытство и даже не сочувствие, а скорее… воодушевление?

Подобное хоть и казалось мне удивительным, но было приятно.

Однако, этой атмосферы настоящего дома оказалось недостаточно, чтобы я обманулась или забыла обо всех остальных.

«Не можешь же ты целый месяц сидеть дома», — так он сказал в наш странный пьяный вечер.

Исходя из здравого смысла, я, конечно же, не могла. Добровольное затворничество никогда не было моей стихией, — будь мне по сердцу подобное, я бы никогда не отправилась в столицу.

И все же там, за ведущей к городу дорогой, были люди.

Такие, как моя бывшая приятельница Жозефина.

Или баронесса Райдер.

Все те, кого сжигало ядовитое желание сунуть нос не в свое дело, чтобы осудить губернатора и заклеймить позором меня, — ту, кого они знали с детства.

Я не испытывала большого желания встречаться с ними, и все же на второй день предупредила одного из караульных о том, что собираюсь прогуляться по Мейвену в одиночестве.

Сам Рейвен либо действительно не возвращался, либо приезжал ненадолго поздно ночью, когда я уже спала. Так или иначе, никто не обсуждал его длительное отсутствие и не волновался о нем. Распоряжений сопровождать меня караульным тоже не поступало.