Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 100 – Лера Виннер

Коснуться его естества по собственному желанию было смелостью, но от нее у меня захватило дух.

А еще от того, как чутко он отзывался на каждое мое касание, как нежно целовал в ответ.

Ощущение его рук на собственных бедрах смущало. То, как он уверенно и с нажимом провел ладонями вверх, как долго ласкал мою грудь губами, смущало и приводило в восторг одновременно.

Сегодня не было иссушающего, грозившего чем-то, похожим на смерть, жара.

Была только нежность, тягучая, теплая и восхитительная.

Его шепот над ухом, — такие простые, но важные сейчас слова о том, что я удивительная.

Я не стала спрашивать, почему он так считает, хотя мне и правда любопытно было бы узнать ответ.

Гораздо важнее оказалась та дрожь, что сотрясла меня, когда он потерся щекой о мой живот. Медленная и изумительно непристойная ласка — кончиком языка вдоль оставленного им шрама.

«Ты моя» всплыло в памяти так кстати, когда он прижался ко мне теснее, и я подалась ему навстречу почти отчаянно, пропустила темные шелковистые пряди его волос между пальцами.

Он и теперь не торопился.

Быть может, эта осторожность была бы уместнее накануне.

Быть может, он пытался предусмотреть нечто, о чем не подумала я.

Однако ощущение его в себе заставило меня лишь тихо охнуть от неожиданности, — было непривычно, немного стыдно и так хорошо одновременно.

Вернон двигался медленно и смотрел мне в глаза, заставляя утопать в свежей сказочной зелени.

Утопать и свыкаться с происходящим, как с должным. Как будто до сих пор между нами не было и не могло быть ничего правильнее этого.

Как будто именно для того, чтобы это произошло, я и открыла однажды дверь его кабинета.

— Будет кощунством если я скажу, что рад тому, что барон Хейден затеял свой мятеж?

Лежа на спине, Рейвен гладил мои плечи, а я, чтобы делать это было удобнее, устроилась на нём.

Он снова отвечал на мысль, которую я не осмелилась озвучить, и я улыбнулась в ответ беззаботно и рассеянно.

— Нет, не будет. Потому что меня тоже вполне устраивает полученный результат. Хотя, это, вероятно, свидетельствует о том, что я сошла с ума.

Он засмеялся и поймал мою улыбку поцелуем, коснулся моих губ кончиком языка.

— Уверяю тебя, твой разум в полном порядке.

— Хочешь сказать, это и называется жизнью?

Этот вопрос сорвался у меня сам собой, прежде, чем я успела его обдумать, и Вернон вдруг перестал улыбаться, хотя ладонь с моего затылка и не убрал.

— Думаю, да. Разве ты хотела не свободы?

Лежать на его груди было удобно, но я решила приподняться, чтобы лучше видеть его лицо.

— Скорее, я не думала о таких ее аспектах. Я мечтала петь, потому что это единственное, что получается у меня хорошо.

— Значит, ты плохо осведомлена о собственных достоинствах, — он погладил мои волосы снова, на этот раз медленнее. — Ты счастлива в своем театре, Стефания? Ты получила то, что хотела?

Каким-то немыслимым образом он и сейчас затронул серьезную и важную для меня тему, но почему-то и она отозвалась в душе лишь давней, почти безразличной мне горечью.

— И да, и нет. Разумеется, я не ожидала, что Королевский театр станет местом, где все будут мне рады. В определенных моментах это оказалось сложнее, чем я представляла себе, живя здесь. И все же это лучше того, что ждало бы меня, останься я под родительской опекой. Да и думать об этом теперь бессмысленно, — если директор Эржен меня дождется, театр станет моим единственным источником к существованию.