Онлайн книга «Вопреки»
|
Вопрос с чудесным спасением князя я решила отложить на потом, чтобы не разрушить ту хрупкую и непрочную связь, что образовалась между нами и которую я желала сохранить всей душой. Желал ли ее сохранить Вениамин — вот в чем вопрос и суть проблемы. С каждым разом я все чаще замечала проскальзывающие в его речи реплики Марики, что меня невероятно пугало, ибо эта женщина была из разряда тех людей, или не людей, которых ты ненавидишь свей душой и столь же сильно боишься. И именно страх и заставлял меня закрывать на это глаза, вместе с любовью, которая слишком идеализировала князя. И всё-таки часть моего сознания оставалась достаточно трезвой для того, чтобы понимать, что он слишком хорошо был интегрирован в общество для человека, который пробыл он в гробу почти 135 лет. И как бы мне не хотелось закрыть глаза на этот факт, это не получилось бы, не вышло. Сколько лет нужно быть рядом с человеком, чтобы перенять треть его фраз? Сколько лет понадобилось бы, чтобы настолько внедриться в современность, в общество? И из этого вытекает один единственный вопрос: сколько лет он пробыл в гробу? Год, два, десять? А может и еще меньше... Но я ни разу не задала этот вопрос вслух и не поинтересовалась у Огинского, опасаясь потерять то, что я имею. И этот страх стал решаюшим фактором в дальнейших событиях, которые мне совсем не понравились. ********* — Анна, — я повернула голову в сторону Огинского, который был освещен солнечными лучами, падающими на него сквозь стрельчатое окно моей спальни. Лежа на кровати рядом, он смотрел в потолок, будто обдумывая то, что скажет далее, — а поехали в Сочи, на море? — С чего бы это? — я подняла брови, смотря на его оголенное тело, едва прикрытое простыней, скрывающей только стратегически важные места и ни миллиметра более, — Просто ты так резко решил это все... — Давай устроим себе медовый месяц, — попросил он и, улыбнувшись, повернулся на бок, подперев голову рукой, — а, Анна? Нет, серьезно, мы в этой Москве скоро зачахнем! — на этой фразе я немного скривилась по причине того, что я наоборот люблю Москву. В ней хорошо и большая речка! А его вот это вот: "Питер, Питер!". Москва — это город гономов: здесь любят золото, кучу денег, много богачей и огромные подземные дворцы-метро, а Питер — это эльфы: какие-то идиоты с зашкаливающим самомнением, тонкой чувственной натурой и двумя высшими образованиями! — Я не люблю просто путешествия и переезды, — нахмурилась я, думая о том, сколько это мороки. От покупки авиабилетов, до банального сбора чемодана. Поджав губы, погладила алый рубин кольца. — Ну, не хочешь — как хочешь, — безразлично пожал плечами князь и отвернулся, а я, привстав, усмехнулась: — Вень, ты чего, обиделся что-ли? Ве-е-еня! — я потрясла его за плечо, после чего он повернулся обратно, — Ладно, если так хочется — поехали. Только ненадолго совсем. Я не люблю солнце, ты же знаешь, — закатила глаза, понимая, что отказать ему не в силах. Господи, как-то странно это все. Хотя, Веня в чем-то и прав, отдохнуть надо, — ай, Веник! — я стукнула его по плечу, так как он, взяв мою руку и поднеся запястье к губам, прокусил его и сглотнул кровь, выступившую из раны. — Как ты меня назвала? — улыбнулся он, слизнув капельки и буквально зализав рану, — Веник? Ты ни разу меня так не называла... |