Книга Вопреки, страница 47 – Анастасия Феникс

— Как будто я знаю, что делать при вампирском обмороке! — огрызнулся Валевский, с жалостью посмотрев на Анну. Сердце у него разрывалось от осознания, насколько ей тяжело. Она права, ему повезло влюбиться в бессмертную девушку и его любовь не безответна, а вот ей… Хотя, это все лирика, как говорится, сама разберется. Он предупреждал и говорил, что ни к чему хорошему это не приведет.

— Попробуй нашатырь, — прошептала Элен, убрав волосы с лица сестры, — Боже, надеюсь она жива! Пусть она будет жива, — сказала она едва слышно, решив, что пора сходить в церковь и хоть чуть-чуть покаяться. А то о Боге и забыла совсем, лишь о крови да о плотском наслаждении и думает. Усмехнулась собственным мыслям и поморщилась от резкого запаха, но взгляда от лица сестры не оторвала. Не имела права.

Вскоре послышался звук, как будто кто-то что-то наливает в банку, а затем к дивану подошел Кирилл с небольшим пластиковым ведром и тряпкой 30 на 30 сантиметров. В ведре плескался примерно литр нашатыря. Подняв удивленный взгляд на Кирилла, Элен заметила за его спиной открытый шкаф, внутри которого была аптечка. «Не убрала все-таки», - усмехнулась Элен, вспомнив, как они с Анной спорили о том, нужна ли она.

— А не много будет? — спросила она, увидев, как Кирилл окунул тряпку с нашатырь, а потом, почти не отжимая, положил на лицо Анны.

— Да может еще и мало будет, — отмахнулся он, с напряжением взглянув на Анну, которая не шевелилась от слова совсем, что его очень сильно пугало.

Лишь спустя двадцать напряжённых минут с ее стороны раздался слабый, едва заметный стон. Сняв тряпку со своего лица, Анна села и проморгалась.

— Привидется же такое, — усмехнулась она, а потом подняла взгляд на Огинского. Настоящий ужас отразился на лице Анны, а у Вениамина мелькнула шальная мысль:

"Она меня вообще ждала?"

Сознание возвращалось очень медленно, но это и радовало. Резкий выход из этого состояния мог бы привести к крайне нежелательным последствиям, а так я медленно выходила из калейдоскопа воспоминаний, без вреда для самой себя. Элен, которая, судя по ощущениям, держала меня за руку, что-то бормотала, но это казалось настолько громким, что голова раскалывалась. Нет, я определенно скоро либо кони двину, либо крыша уедет, если мне такое мерещиться будет!

Не выдержав бесконечного «бу-бу-бу», я сдавленно застонала, потянув носом воздух. Фу, что за вонь! Подняв ладонь, положила ее себе на лицо, нащупав тряпку. Нашатырь. Мда, Киря, ты со своими бредовыми идеями как всегда вовремя. И это не сарказм!

Сняв тряпку, словно зомби, села и чуть не упала снова. Перед глазами все плыло, и становиться четким отказывалось. Может, оно и к лучшему. Ослепну — призраков видеть не буду.

— Померещится же такое, — простонала я, проведя рукой по векам. Теперь я видела четко, хотя, лучше бы ослепла. Мертвая тишина и направленные на меня выжидающие взгляды. Взгляд Огинского особенный, тяжелый. Невольно испугалась, что тронулась совсем, — Р-реб-бят, у меня странный немного вопрос… — сказала я, внимательно смотря на Вениамина.

— Мы тоже его видим, — сказала Элен.

— А…

— Он живой, — кивнула она.

— Коротко, прямолинейно, по делу, — кивнула я, произнеся это достаточно спокойным тоном, — ну привет, ходячий мертвец. Зачем, собственно, явился, где был сто лет? Как поживаешь? — поинтересовалась я у него. В белом, как снег, костюме, в черных лакированных туфлях, со все такими же длинными белыми волосами.