Книга Вопреки, страница 18 – Анастасия Феникс

— Занята была, — огрызнулась я и подошла к своему партнеру, с которым мы обычно танцевали.

— Вот и как прикажете мне вас учить?! Мы уже все движения выучили, уже репетировали, а вы теперь как будете?! Отдельно для вас уроки проводить?!

— Все выучили говорите, — цыкнула я, — руки, — сказала я партнеру. Одна оказалась на моей талии, а вторая у него в руке. И вроде и партнер красивый, и статный, и танцует хорошо, и богат, и… Да много что «и», но он не мог поднять во мне ту волну эмоций, что поднимал Огинский. А ведь именно для этого я и пошла заниматься венским вальсом, чтобы найти того, на чьи прикосновения я буду также откликаться судорожными вдохами и желанием поскорее почувствовать его губы на своими, то, как его язык нагло вторгнется в мой рот, как я услышу полный похоти стон с его стороны… Интересно, а если бы умерла я, он бы так тосковал?

Вальс — нечто удивительное. Он имеет свойство сближать людей. И это работает всегда и везде, потому что даже сейчас, когда мое сердце тоскует, а душа рвется на части, я нахожу спокойствие в объятиях этого человека. А его глаза… Они так и просят в них окунуться, податься вперед, забыться… Но это неегоглаза, какие бы красивые они не были. Это не его руки, которые обжигали даже сквозь плотную ткань платья, не его вечная ухмылка, от которой хочется растечься розовой лужицей. Увы и ах, но это — не Веня.

Танец становился все более ритмичным и пылким, темп ускорялся, что значило, что скоро финал. Вынырнув из своих мыслей, стала внимательно наблюдать за… Григорий, кажется. Да, прозвучит дико, но я столько мужчин уже повидала, что имя для меня запомнить равносильно падению Челябинского метеорита.

И вот последнее движение сделано, музыка остановилась, а я повисла на руке партнера; только сейчас я заметила, что все присутствующие выстроились полукругом, освобождая место.

То, что произошло дальше, вышло за рамки моего понимания, потому что Григорий меня поцеловал. Чувственно, красиво, эффектно, вызывающе, ноя привыкла сама решать кто и когда меня целует, а не вот это все!

Вырвавшись так, чтобы не упасть, провела тыльной стороной ладони по губам и отвесила легкую для меня и невероятно тяжелую для него пощечину. Но, надо отдать должное, мужчина не упал. А вот мое настроение окончательно было растоптано. Сегодня вечером зайду в бар!

— Аннушка, стой, — крикнул он мне вдогонку, когда я уже почти вышла из здания. От его фамильярности перекосило.

— Аннушка подсолнечное масло разлила, — почти прорычала я, — поэтому для вас я — Анна Николаевна, — разговор считался оконченным после этой фразы.

И ушла, громко хлопнув дверью. Лишь уже сидя в такси я задалась вопросом: я почему я собственно так отреагировала? Как будто он не поцеловал, а у всех на глазах под юбку мне полез. Взглянув в зеркало, усмехнулась. Конечно понятно почему. Я никогда не смогу забрать у Огинского свое сердце, никогда! От злости сжала зеркальце так, что оно раскрошилось в руке. Ровно за долю секунды до того, как меня с головой бы накрыла паническая атака, я выпили сразу три таблетки успокоительного. Осколки пришлось спрятать в сумку, а кровь протереть салфеткой для вида.

Доехав в таком взвинченном состоянии до дома, я сразу же отправилась в бассейн, где попыталась снять напряжение. Вода всегда помогала мне успокоиться и давала возможность мыслить трезво. Хотя, в данной ситуации трезвость ума ничего не даст. Надо срочно найти пьяного мужика и наклюкаться его кровью по самое нехочу. Надоело! Хочу напиться.