Книга Вопреки, страница 16 – Анастасия Феникс

— Женщина, женщина, — тормошили меня, а я вырвалась из капкана воспоминаний, — фух, очнулась. Вы совсем? Светоотражатели надо носить?!

— Мужик, — я встала без его помощи и посмотрев на повреждения автомобиля, спросила, — сколько бампер стоит.

— Десятку за ремонт возьмут, а что?

— На, — я достала из кошелька деньги, так как дождь уже прошел и протянула ему, — ничего не было, претензий нет, езжай.

Я, пока тот не успел опомниться, я быстрее побежала к кладбищу. Призрак уже пропал, но я четко знала, куда мне надо. Ноги сами несли меня в нужном направлении.

Не прошло и часа, как я оказалась возле старой калитки. С легкостью перемахнув через нее, я направилась по одной мне известной дороге. Никто и никогда не мог её запомнить, только я, потому что приходила сюда каждый месяц после возвращения на Родину. Так уж вышло, что в годы эмиграции мы были вынуждены уехать на пару десятков лет. Когда я вернулась, склеп был в запустении, повсюду росла амброзия и какие-то другие травы.

Я помню, как лазила на приседках и рвала каждую травинку, как потом вытравливала эту противную зелень, приносила сюда щебень, вазы, как подметала тут…

Стоило лишь подойди к склепу, как повеяло какой-то теплотой. Ты ждал, ждал меня. В мраморной вазе стояли сухие алые розы, а повсюду валялась опавшая листва. Природа здесь как будто застыла, зафиксировавшись на значении «осень».

— Я люблю тебя, — произнесла я и присев на корточки, погладила землю рядом со склепом, — я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя.

Я сидела на постаменте из чёрного мрамора рядом с вазой, ожидая семи часов утра. Именно в это время открывался ближайший салон, где продаются цветы.

Красивое зрелище открылось передо мной — как еще важное после ливня небо окрашивается во все оттенки желтого и лилового, как ленивое солнце нехотя выползает из-за горизонта.

Когда время подошло и я должна была идти, все тело затекло и не двигалось, как будто я была сделана из свинца. Это место меня не отпускает, как будто говорит: "Оставайся со мной".

Но, пересилив себя, я направилась на выход с кладбища. Цветочный магазин был прямо за углом, что радовало. Свернув туда, я постучалась и, проверив наличие продавца внутри, открыла дверь.

— Здравствуйте, мне 27 роз пожалуйста, — выдала я.

— А ничего, что сейчас только семь утра! — зевнула продавщица, — Проходите через час.

— Мне 27 роз, алых, — повторила я.

С небывалой ленью она встала и кое-как собрала мне букет. Расплатившись, я отправилась обратно.

Уже подходя к могиле я почувствовала чье-то присутствие, но обращать внимание не стала. Вытащив старый сухой букет, я засунула новый, что был еще краше предыдущего. Настроение было... Приподнятым.

Но стоило мне обернуться, как вся моя веселость пропала. За моей спиной снова стоялон...

Так близко… Хочешь, руку протяни и дотронешься. До того, чего нет. Осознание этого факта больно било по и без того расшатанной психике. Слезы не могли катиться по щекам, а вот рыдания вполне были. Я уткнулась лицом в руки, все еще не в силах принять тот факт, что Вениамин Огинский умер. Умер от моих рук.

Прошло полчаса. Я более-менее успокоилась и выглянула из своего «убежища». Только шок был в том, что он никуда не ушел, он так и остался. Потерла виски двумя пальцами, так как начала разыгрываться мигрень и облокотилась о стену, отвернув голову так, чтобы не видеть его. Пусть думает, что хочет, но… Это просто выше моих сил.