Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 60 – Надежда Паршуткина

Я нашла выход там, где он и должен был быть, по описанию Ягини — за грудой сгнивших бочек. Полуразрушенная калитка, заваленная снаружи хворостом. Я отодвинула его, пролезла наружу и оказалась в глубоком овраге за стенами города. Солнце било в глаза, такое яркое и живое после подземной мглы. Воздух пах свободой и страхом.

Не оглядываясь на белоснежные стены Солнечного Града, на его ликующие шпили. Я повернулась к лесу. К тёмной, зелёной стене, что стояла на горизонте всегда, с детства, обещая тайны и опасности.

Лес принял меня в свои объятья, и мир изменился. Городской шум отступил, сменившись шелестом листьев, щебетом птиц и далёким журчанием ручья. Здесь пахло хвоёй, влажным мхом и преющей листвой. Я шла, стараясь не думать ни о том, что происходит во дворце, ни о том, что ждёт меня впереди. Я просто шла, слушая свои шаги по мягкой земле.

Когда солнце начало клониться к вершинам деревьев, я остановилась на небольшой поляне, села на пень и с дрожащими от волнения руками достала из сумки то, что дала мне Яга. Не иглу — её я не решалась вынимать, лишь прижимала ладонь к груди, где она была спрятана в складках платья, у самого сердца. Нет, я достала клубок.

Он был маленьким, размером с кулак, и казался свитым из серой, невзрачной шерсти. Но, взяв его в руки, я почувствовала лёгкое тепло. И ещё кое-что — тонкое, едва уловимое движение изнутри, будто в нём билось крошечное сердце.

— Кати его перед собой, — наставляла Яга. — Не руками, дура! Мыслью. Намерением. Скажи ему, куда тебе надо. В царство, откуда нет возврата. В место, куда уходят тени. И иди за ним. Куда он покатится — туда и дорога. Не сворачивай, что бы ни было.

Я положила клубок на землю перед собой. Закрыла глаза, стараясь отогнать страх и неуверенность.

«Дорога, — прошептала я мысленно, глядя внутренним взором не на тропу в лесу, а вглубь земли, в холодную тьму, туда, где может быть он. — Дорога в Подземное Царство к нему. Покажи путь».

Клубок дрогнул. Секунду он лежал неподвижно, а потом медленно, невероятно, сам по себе перекатился на ребро и покатился. Не по прямой, а змейкой, огибая корни и кочки, будто видя невидимую тропу.

Сердце ёкнуло. Это работало. Я вскочила и пошла за ним.

Дни пути слились в череду однообразных, утомительных впечатлений. Клубок вёл меня самыми глухими, непроходимыми местами. Через буреломы, где приходилось карабкаться по поваленным стволам, через топкие болотца, где ноги вязли по колено в холодной жиже. Он катился вверх по склонам холмов и стремительно скатывался вниз в овраги. Иногда он останавливался у неприметного камня или странного нагромождения веток, и я понимала — здесь нужно переночевать. Я ела скудные припасы, пила воду из ручьев и спала, под рокот леса и далёкий вой незнакомых зверей.

Лес менялся. Деревья становились выше, темнее, корявее. Воздух густел, наполняясь запахом гниющих грибов и старой, неподвижной воды. Птиц почти не осталось. Тишина становилась гнетущей. Я шла, и чувство одиночества наваливалось на меня тяжёлым плащом. Казалось, весь мир остался там, наверху, на солнечной свадьбе, а я проваливаюсь куда-то на самое дно.

На третий или четвёртый день (я уже сбилась со счёта) клубок выкатился на берег чёрной, стоячей реки, затянутой тиной и кувшинками с неестественно крупными, восковыми цветами. Он остановился у самой воды и замер. Дальше пути не было.