Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 48 – Надежда Паршуткина

Остров. Яркий, залитый нездоровым, ядовито-зелёным светом. Посреди него рос один-единственный, огромный дуб. И на самой высокой его ветке, раскачиваясь на тяжёлых железных цепях, висел ларец. Небольшой, тёмный, с замысловатыми замками. От него исходила такая концентрация силы, что мурашки побежали по моим рукам, а внутренний гул, моя личная бездна, встревожено зашевелился.

И рядом, на берегу, стоял Иван. Не тот солнечный мальчик с цветами. Перед нами был человек с лицом, искажённым непомерной жаждой и холодной решимостью. Его одежда была темна и изорвана, глаза горели не доблестью, а лихорадочным, нездоровым огнём. Он смотрел на дуб и на ларец, и его губы шевелились, словно он что-то бормотал.

— Ягиня! — голос Казимира прозвучал не как крик, а как низкий, смертельно опасный рык. В нём была ярость, которую я никогда раньше не слышала.

Колдунья сжалась, казалось, стараясь стать меньше.

— Прости меня, милый мой, — выдохнула она, и в её голосе прозвучала искренняя, древняя скорбь. — Я не думала, что он дойдёт до самого…

— Что там? — перебила я, чувствуя, как ледяной ужас сковывает грудь. Я смотрела на этот ларец, и во мне всё кричало об опасности.

Казимир не отвечал сразу. Он смотрел на изображение, и его лицо было пепельно-серым. Когда он заговорил, его слова упали в гробовую тишину комнаты, тихие и чёткие, как приговор.

— Врата в наш мир… и моя жизненная нить.

Воздух вырвался у меня из лёгких. Я посмотрела на ларёк, на этот ничем не примечательный ящичек, раскачивающийся на ветру на краю света. В нём было всё. Весь этот замок. Вся его вечность. Вся его… жизнь. И Иван стоял в двух шагах от него.

Мир сузился до размеров зеркала и до бледного лица Казимира. Ревность, обида, утренние сомнения — всё это испарилось, сгорело в мгновенном, всепоглощающем пламени ужаса.

Марья

Казимир стоял, глядя на дрожащее в зеркале изображение острова, и я видела, как под его невозмутимостью клокочет буря. Он тяжело, с такой древней усталостью вздохнул, что кажется, с этим вздохом из него вышла пыль веков. Потом он медленно повернулся к нам — ко мне и к Ягине.

— Туда просто так не пройти, — сказал он, и его голос был низким и плоским, как звук захлопывающейся каменной двери. — Нужен обходной путь.

Ягиня, всё ещё съёжившаяся от его молчаливого гнева, кивнула, не поднимая глаз.

— Да, магия защищает остров. Старая, как само мироздание. Прямой телепорт Стража разорвёт её, как паутину, и ударная волна доберётся до ларца быстрее нас.

— Есть обходные пути? — спросил Казимир, и в его вопросе не было надежды. Был лишь холодный запрос.

Ягиня наконец подняла на него взгляд.

— Есть, — выдохнула она.

Тогда Казимир повернулся ко мне. Всё его существо было сосредоточено, напряжено, но когда его серебряные глаза встретились с моими, в них что-то дрогнуло. Не учитель, не повелитель. Просто человек, стоящий перед невозможным выбором и обращающийся к единственному, на кого может положиться.

— Марьяна, — произнёс он моё имя, и оно прозвучало как заклинание, связывающее нас навеки. — Ты поможешь мне?

Сердце ёкнуло. Не от страха перед опасностью, а от этого тона. От этой наготы в его голосе. Он не приказывал. Он просил.

— Да, — ответила я без колебаний, но тут же, как глупая девочка, спросила то, о чём мы оба знали ответ. — Но… всё ведь будет хорошо?