Книга Звездная пыльца, страница 8 – Надежда Паршуткина

— Телефон? Пожалуйста, — он протянул мне странного вида телефон, какой я видел только в исторических фильмах.

Я набрал номер экстренной связи командования, который знал лучше, чем собственное имя. Раздался длинный гудок, потом женский голос, безжизненный и чёткий, произнёс.

— Извините, но набранный вами номер не существует.

Я поморщился, ощущая холодную тревогу в животе.

— А через голопроектор можно позвонить? — уточнил я.

Врач смотрел на меня так, будто я только что заговорил на языке древних марсиан.

— У нас нет такого. Вы… вы откуда к нам прилетели?

— Прилетели? — я почувствовал, как у меня похолодело внутри, а сердце забилось чаще.

— Ну да, — кивнул врач, поправляя очки. — Ваш же корабль разбился у нас в горах. Чудом вас спасли.

При словах «разбитый корабль» Мэт, лежавший на соседней койке, резко подскочил, пытаясь что-то выкрикнуть, но из его сломанной челюсти вырвался лишь приглушённый, животный вой боли. Он схватился за лицо, а его глаза выражали чистый, немой ужас.

— Тихо, тихо! — засуетился врач. — Не переживайте, всё будет хорошо!

— Постойте, — я встал, подходя к нему вплотную, игнорируя боль в руке. — Вы хотите сказать, что мы прилетели на вашу планету… и разбились?

— Да. Вчера ночью. Сильный был взрыв, полнеба озарило.

— И… где мы? — спросил я вкрадчиво, боясь услышать ответ.

— В Поясе Астероидов, — врач произнёс это так буднично, будто сообщал прогноз погоды. — На планете Мальва.

Я замер, ощущая, как пол уходит из-под ног, а мир вокруг теряет твёрдые очертания.

— Шутите?

— Нет. Вы отдыхайте. Не волнуйтесь. Всё будет хорошо, — он развернулся и вышел из палаты, оставив нас в оглушительной тишине, разорванной лишь тяжелым, прерывистым дыханием Мэта.

Я подошёл к окну, отодвинул простенькую хлопковую занавеску и взглянул на улицу. То, что я увидел, заставило меня прошептать хрипло.

— Твою мать, Мэт…

За окном простирался идиллический, но абсолютно чужой мир. Невысокие домики с остроконечными крышами утопали в буйной, почти неестественно яркой зелени. По улице ездили корявые, угловатые машины, напоминающие музейные экспонаты из далёкого двадцатого века. Одежда на прохожих была простой, даже грубоватой — никаких умных тканей, никаких голографических аксессуаров. Никаких голопроекторов, никаких летающих транспортов, никаких неоновых вывесок — только уютная, но пугающе примитивная картинка.

— Что же мы с тобой такое пили, брат… — прошептал я, прилипший лбом к прохладному стеклу.

Мэт медленно подошёл ко мне, его распухшее лицо исказила гримаса ярости и непонимания. Он попытался выругаться, но из его повреждённой челюсти вырвался лишь бессвязный, хриплый набор звуков, полный отчаяния и боли.

Хлоя

Последние несколько дней превратились для меня и Инги в странный, но увлекательный ритуал. Мы с подругой сновали по больнице, ухаживая за теми самыми парнями с разбитого корабля. Распределились мы как-то само собой: Инге, с её знанием сложных переломов, достался тот, у которого была сломана челюсть. А мне выпал капитан со сломанной рукой.

Он был молчаливым, но не угрюмым. И он постоянно смотрел на меня. Не так, как смотрят парни на девушек — в его взгляде было что-то другое. Острый, изучающий интерес, словно я была сложным уравнением, которое он пытался решить.