Книга Звездная пыльца, страница 73 – Надежда Паршуткина

— Я хочу домой, — сказала я. Голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Я не давала согласия.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, будто заговорил стул.

— Ваше согласие не требуется, — ответил он просто. — Вы — внеземной биологический образец. По законам Федерации, все внеземные формы жизни, не входящие в дипломатические миссии, подлежат изучению в научных целях.

— Я не «форма жизни», — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я — Хлоя. Я умею говорить. У меня есть чувства. Я хочу домой!

Он посмотрел на меня ещё секунду, потом развернулся и вышел. Дверь закрылась с тихим шипением.

Я упала на колени.

Никто не придёт. Они не знают, где я. Алик и Мэтт… может, они тоже здесь. Может, они мертвы. Может, Инга всё подстроила. Я не знаю. Я ничего не знаю.

Лежу на койке, свернувшись калачиком, и смотрю в стену. Слёз уже нет. Высохли. Внутри только пустота и холод.

Здесь тихо. Здесь всегда тихо. Только гул вентиляции.

Временами мне кажется, что я схожу с ума. Я начинаю разговаривать сама с собой. Рассказываю себе истории о Мальве. О том, как пахнет утром цветущий жасмин. О том, как светятся ночные мотыльки в парке. О том, как Алик смотрел на меня в ту ночь, когда мы остались вдвоём.

Я не знаю, что случилось с ним. Я не знаю, почему Мэтт вёл меня, как куклу. Я не знаю, где правда. Но я знаю одно: они были единственным светом в моей жизни за последние недели. И теперь этот свет погас.

Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что я дома. В своей маленькой кухне, где пахнет мёдом и травами. Где за окном поют птицы, а по утрам прилетают соседки поболтать.

Но вместо этого я слышу только гул вентиляции, и тишину. Бесконечную, давящую тишину.

— Алик, — шепчу я в пустоту. — Мэтт. Где вы? Почему вы не идёте?

Ответа нет.

Я засыпаю, и мне снится, что я лечу. Надо мной звёзды, подо мной — облака Мальвы. Я свободна. Я счастлива.

А потом я просыпаюсь. И снова вижу этот белый потолок. И слышу этот гул. И понимаю: никто не придёт. Я здесь одна. Навсегда.

— Мамочка, — шепчу я, как маленькая. — Мне страшно.

Но мама далеко. На Мальве. И даже не знает, что случилось с её дочерью.

Закрываю глаза и жду. Чего? Не знаю. Может быть, чуда. Может быть, смерти. Может быть, того, что дверь откроется и войдёт ОН. Кто? Неважно. Лишь бы не учёный в белом халате. Лишь бы не генерал с холодными глазами. Лишь бы тот, кто скажет: «Хлоя, я пришёл за тобой».

Но дверь молчит. Только гул вентиляции. И мои слёзы, которые снова текут по щекам.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Кто-нибудь. Пожалуйста.

Алик

Сердце колотилось где-то в горле, когда мы вчетвером — я, Мэтт, Коин и Лэрман — замерли у технического люка вентиляционной шахты. Металлическая решётка казалась последним рубежом между нами и безумием. За нашей спиной остался «Шмель», пристыкованный к станции «Прометей» как ни в чём не бывало — серый, неприметный, один из сотни таких же кораблей в этом огромном ангаре.

Пятнадцать минут назад мы выпустили Ингу из стального кокона, в который я её запер. Лэрман дистанционно открыл аварийный сервисный доступ, и дверь бесшумно отъехала в сторону. Она стояла там, бледная, с безумными глазами, готовая закричать, но Коин был быстрее — парализатор сработал беззвучно, и она рухнула на пол, как тряпичная кукла.