Книга Звездная пыльца, страница 31 – Надежда Паршуткина

Я открыла было рот, чтобы возразить, но Мэтт тут же поддержал

— Звучит разумно. Я за полноценную крышу над головой.

Я посмотрела на Алика. Его лицо в полумраке было непроницаемым, но в напряжённой линии плеч я уловила нежелание. Однако он лишь тяжело вздохнул и кивнул.

— Как скажете. Спасибо.

Мы приехали к нашим соседним домам. На пороге Инга тут же разыграла целый спектакль.

— Так, — сказала она, хлопая в ладоши. — Расселяемся с пользой! Хлоя, у тебя гостевой матрас один, верно? Пусть Мэтт у тебя. А Алик пойдёт ко мне. У меня диван отличный, и, — она многозначительно подмигнула, — я ещё хочу расспросить его про туманность Андромеды. Интересуюсь космосом!

Она буквально взяла Алика под руку и потянула к своему крыльцу. Он сопротивлялся едва заметно, его взгляд, полный немой муки и вопроса, на секунду встретился с моим.

— Алик, — начал было я неуверенно.

Но Мэтт мягко, но настойчиво взял меня за локоть.

— Всё в порядке, Хлоя, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все. — Инга права. Не будем толпиться. Пойдём, я помёрз в этой машине, чаю бы горячего.

Алик, видя, что я не настаиваю, с какой-то обречённой покорностью позволил Инге увести себя. Дверь её дома закрылась, отсекая его от меня, и в груди заныла острая, колющая боль.

Мы с Мэттом вошли в мой тихий дом. Я машинально поставила чайник, достала чашки.

— Не переживай за него, — сказал Мэтт, обнимая меня за плечи сзади, пока я стояла у стола. Его губы коснулись моей шеи, и я вздрогнула. — Он большой мальчик. Справится с одной назойливой феей.

Его прикосновения были настойчивыми, прямыми. Он не ждал, он брал. И в моём смятении, в этой путанице чувств, его уверенность была как якорь. Мы посидели за чаем, он рассказывал что-то, шутил, его нога под столом настойчиво искала контакт с моей. А в голове у меня стучало: «Он там. С ней. А я здесь».

Потом я сказала, что пора спать. Проводила его в гостиную, где уже был расстелен матрас. Но Мэтт не отпускал мою руку.

— Хлоя, — прошептал он, и в его голосе не осталось ни шутки, ни бравады. Только тёплая, густая нежность. Он притянул меня к себе, его пальцы осторожно вплелись в мои волосы. — Ты сегодня такая… ослепительная. Словно всё сияние этого озера забрала себе.

Он поцеловал меня. Сначала мягко, вопросительно. Потом, не встретив сопротивления, — глубже, увереннее. Его руки скользнули по моей спине, лаская основание крыльев, отчего всё тело пронзила сладкая, острая дрожь. Голова пошла кругом. Всё смешалось — обида, ревность, желание быть желанной, благодарность за его тепло, страх одиночества в этой тишине.

— Мэтт… — попыталась я выдохнуть, но это было больше похоже на стон.

— Я здесь, — ответил он губами на моей коже, снимая с меня лёгкий кардиган. — Только я. Забудь обо всём.

Я не устояла. В этом хаосе чувств он был конкретным, реальным, жаждущим. Он не спрашивал, не сомневался. Он хотел меня — здесь и сейчас.

Его поцелуи стали глубже, требовательнее. Одной рукой он расстёгивал пуговицы на моей блузке, а другой прижимал мою ладонь к своей груди, где сердце билось часто и сильно. Я отвечала на его поцелуи, позволила ему снять с меня одежду. В полумраке его руки исследовали моё тело — не робко, а с уверенностью, которая заставляла меня трепетать. Его прикосновения к чувствительной коже у основания крыльев вызывали волны удовольствия, заставляя меня выгибаться.