Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 80 – Ольга Токарева

Закончив ужин, я расплатилась за доставленное удовольствие, оставив на столике хорошие чаевые за инцидент, покинула ресторан вместе с Евой. Больше, на наше счастье, никаких неприятных случаев с нами во время путешествия не произошло.

Было странным, что за время моего отъезда из ханства демонов это был первый случай, когда мою внешность так бесцеремонно и громогласно подвергли оскорблению.

Рано утром мои ступни опустились на земли материка Инданис, и мне отчего-то было волнительно. Портовый город Арг-Харверск встретил нас шумной людской суетой, как матросов, приезжими, так и коренными жителями, которые сильно меня порадовали своей внешностью, схожей с моей. К сожалению, языковый диалект я не понимала, поэтому, закинув вещь-мешок за спину, вклинилась в идущую толпу, понимая, что она выведет меня в одно из самых посещаемых мест города. И не ошиблась. Первым местом оказался огромный по своей площади рынок. Мне показалось, что он тянулся куда-то в бесконечность. Походив между рядами, заставленными разнообразным товаром, я вслушивалась в разговор торговцев и покупателей, постепенно набирая словарный запас нового языка, и уже к вечеру сходно говорила на нем.

Купив у торговца румяные пироги с сыром и зеленью, я отошла под покосившийся навес, чтобы перекусить. Вкушая выпечку с наслаждением, я вдруг утонула в переливах гитарных струн и бархатном баритоне. Сердце забилось встревоженной птицей, и каждое слово песни отозвалось набатом в голове, заставляя меня, словно лунатика, идти на этот чарующий звук.

«Я начал жизнь в трущобах городских, И добрых слов я не слыхал… Когда ласкали вы детей своих, Я есть просил, я замерзал… Вы, увидав меня, не прячьте взгляд, Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват…»

Я замерла перед уличным музыкантом, ловя каждое слово, словно рыба, выброшенная на раскаленный песок. Слёзы без стеснения катились по щекам. Казалось, нет в России человека, не знающего «Генералов песчаных карьеров». «Но… как… откуда здесь?!» — кричало моё сознание, и я беззвучно шептала слова знакомой песни:

«Край небоскрёбов и роскошных вилл, Из окон бьёт слепящий свет… О, если б мне хоть раз набраться сил, Вы дали б мне за всё ответ… Откройте двери, люди, я ваш брат, Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват…»

Я впитывала каждое слово слепого музыканта, всхлипывая и вспоминая родителей… любимого… мир, в котором жила когда-то.

«Вы знали ласки матерей родных, А я не знал, и лишь во сне… В моих мечтаниях детских золотых Мать иногда являлась мне… О, мама! Если бы найти тебя, Была б не так горька моя судьба…»

— Эй, слышь, господин! — прорезался справа дерзкий, как воробей, голосок. — Раскошеливайся за прослушивание! — И для пущей убедительности меня бесцеремонно дернули за рукав.

Я обернулась и увидела перед собой жалкого оборванца, мальчишку лет одиннадцати, с лицом, измазанным уличной грязью. Запустив руку в кошель, я извлекла златой и опустила его в шапку, сиротливо брошенную на шершавую брусчатку. Малец, словно голодный ястреб, моментально схватил монету, опасливо озираясь.

— Ты чего, господин, таким добром светишь? — прошептал он, пряча клад в грязные ладони. — Увидит Хмурый, мигом пустит тебя в расход, да и нам достанется по первое число.

Не ответив, я перевела взгляд на певца. Слепой красавец с иссиня-черными волосами, на вид лет тридцати, не прятал за очками свою незрячесть. В мир смотрела лишь пугающая, бездонная пустота его глаз. Эта необычная парочка заворожила меня, и я почувствовала непреодолимое желание узнать, откуда они знают эту песню. Не желая быть замеченной, я резко развернулась и зашагала прочь. Нырнув в темный, пустынный переулок, мы с Евой растворились в тени портала. Пройдя немного, мы затаились за спиной уличного музыканта, ожидая окончания концерта.