Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 72 – Ольга Токарева

— Не-е-ет… Не сходится, — прорезал тишину хриплый бас чернобородого монаха. — Я успел разглядеть внучку Веймина, у нее были… кхм… выдающиеся полушария, — он картинно очертил руками в воздухе внушительный объем перед своей грудью.

По залу прокатилась волна сдавленных смешков, тут же схлынувшая под ледяным взглядом настоятеля.

— Не о том печетесь, братья… Не о том! — рявкнул он, обводя собравшихся тяжелым взглядом. — Мы должны изловить внучку Веймина и явить всему нашему братству пример того, как кара постигает врагов наших!

Его пафос вызвал у меня лишь легкую усмешку. Скрываясь в тени, я терпеливо ждала завершения этого балагана. Вскоре заседание подошло к концу, и кабинет почти опустел. Лишь новоиспеченный настоятель донсумийских монахов, склонившись над свитком, что-то сосредоточенно вычитывал. Что ж, пришло и его время искупать грехи в огненной геенне.

Я шагнула из зыбкой тени портала, но звериное чутье хардзи безошибочно уловило мое вторжение. Словно подброшенный бурей, он взметнулся с кресла, и в каждой его руке смертоносным огнем сверкнул хайтан.

— Я знал… Предчувствовал твой визит, — прошипел он, злорадствуя, словно гадюка. — Но на этот раз ты просчиталась, гостья. Я не Осумо, что вечно забывает о клинке. Мой хайтан всегда готов к танцу.

— Неужели? — усмехнулась я, отбросив тень сомнения и бросившись в яростную атаку, словно дикая кошка. — Ничто не спасет тебя от праведной мести.

От столкновения наших клинков брызнули искры, озаряя комнату на миг подобием фейерверка. Мы закружились в смертельном танце, каждый выпад — отточен, каждое движение — выверено. Новый донсум оказался достойным противником, крепким орешком. Мужчина лет пятидесяти, он вкладывал в удары всю свою мощь, заставляя меня отступать. Мои донсумы, увы, были короче его хайтанов, что вносило в этот бой ощутимый дисбаланс.

Монах обманным движением метнулся вперед, словно тень, ускользнув от моего удара. Поднырнув под руку, он полоснул клинком по моей спине. Взметнувшись в яростном развороте, я на миг запечатлела на его лице тень замешательства и тут же ринулась в ответную атаку, донсум вонзился прямо в его сердце. В застывших глазах хардзи плескалось недоумение, а следующим сокрушительным ударом я отделила его голову от плеч. Оттолкнув безжизненное тело, я замерла, ощущая, как по лбу стекает предательская капля пота, а сердце колотится, словно набат. Веймин был бы в ярости. Я запустила себя. Несколько месяцев без тренировок, и вот он — результат: сегодня лишь живая броня спасла мне жизнь.

Вцепившись пальцами в спутанные волосы, я рывком подняла голову и, словно драгоценную ношу, понесла к столу. Смахнув с подноса кувшин и кружку, я водрузила окровавленную голову на холодную, блестящую поверхность серебра. Мой палец, смоченный в багровой крови хардзи, замер над белым листом. Долю секунды я колебалась. Донсумийские монахи наверняка уже вызубрили мои лозунги на стенах. Нужно что-то другое… И, подчиняясь внезапному порыву, я вывела на бумаге: «Пока вы не вспомните свой кодекс, эта участь ждет каждого, кто посмеет занять это место».

Семь долгих месяцев пронеслись, словно серый песок сквозь пальцы, и казалось, что нескончаемая битва с донсумийскими монахами никогда не завершится. Я чувствовала себя так, будто пытаюсь сдвинуть с места древнее неподвижное колесо мельницы, чьи механизмы намертво скованы ржавчиной. И хотя я внесла свою зловещую лепту в их ряды, наблюдая, как тело очередного настоятеля пожирает погребальный костер, монахов больше волновала собственная участь. Мы с Евой разделили бремя устранения хардзи: я обрушивала свой гнев на главных донсумов, а она пресекала жизни наемников, посланных сеять смерть по их грязным заказам.