Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 3 – Ольга Токарева

Гончая, оскалив клыки в хищной усмешке, зарычала, увидев, что смертоносное заклятье колдуна почти завершило свою грязную работу и, будто бы играясь, довершает начатое. Прыжок — и острые когти Гары вспороли небольшой, еще живой сгусток магмы, пронизанный тёмными синими нитями заклинания. С упоением хищника она разорвала его на дымящиеся ошмётки, и, тут же поглотила их, утоляя первобытный голод.

Предсмертный хрип ребёнка, словно оборванная струна, дрогнул в раскалённом воздухе, притянув внимание Гары. Другой, всепожирающий огонь, с жадностью лизал тело малышки, намереваясь дописать кровавую картину. В ушах гончей всё еще звенел отчаянный плач и голос девочки, мучительно похожий на плач её собственных детей — безвозвратно потерянных. Кто-то, с леденящей душу жестокостью, оборвал их короткие жизни. И Гара поклялась: найдёт чудовище, что посмело поднять руку на её щенков, и разорвёт на куски. А может, поволочет прямо в пылающую глотку вулкана, и, швырнув в лаву, будет наслаждаться его предсмертной агонией.

С треском обрушилась потолочная балка, фонтаном искр осыпая обугленные стены, словно приветствуя посланницу ада. Пламя, взревев в исступлении, с новой, неутолимой яростью продолжило терзать всё вокруг.

Издав утробный рык, гончая лениво повернула голову, бросив равнодушный взгляд на бушующее пламя. Огонь плясал вокруг, но Гара знала — ни один язычок не причинит ей вреда. Ступив в огненный хоровод, словно в утреннюю росу, она подошла к ребенку. Осторожно склонив голову, гончая нежно взяла малышку в пасть и, одним мощным прыжком взметнувшись ввысь, исчезла в зияющем портале, окутанном непроглядной тьмой.

Демоническая гончая вырвалась из портала в своё логово, где воздух еще хранил призрачный, манящий запах её щенков. Бережно опустив обмякшее тело в каменную колыбель, Гара несколько долгих минут изучала его — изъеденное огнем, покрытое багровыми волдырями. Человеческий детеныш… Что с ним делать? Не зная ответа, гончая робко ткнула его носом. Не увидев отклика, отпрянула, жалобно скуля. Неужели и в этот раз она опоздала?

Гара вновь приблизилась, настойчивее подталкивая тельце и тут же уловила дыхание смерти. Её жесткая шерсть на загривке мгновенно встала дыбом. Оскалив пасть в безмолвном рыке, гончая отступила, но, собравшись с силами, присела рядом с мертвым ребенком и, задрав морду к темному своду пещеры, затянула песню. В пронзительный вой, полный боли и отчаяния, Гара вложила всю материнскую горечь утраты — память о своих, еще слепых, щенках. И поведала миру Карварса о бесчинствах колдуна, об отнятой жизни ни в чем не повинного человеческого дитя.

События, развернувшиеся передо мной лишь мгновение назад, выжжены в памяти, словно герб на старинной золотой монете. Ослепительный луч, пронзив кромешную тьму, в которой я пребывала, обвил меня коконом нежности и любви и, словно комета, умчал сквозь бескрайнюю вселенную. Явление столь странное, сколь и непостижимое, сотканное, казалось, из мистики и тайны, ускользающей от моего понимания.

Шепот древних религий гласит, что в час смерти душа предстает пред ликом Всевышнего, дабы держать ответ за содеянное. И лишь по тяжести грехов Господь определяет ее участь: вечное блаженство рая или неумолимый ад.