Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 159 – Ольга Токарева

Толкнув дверь, я робко вошла, окинув взглядом знакомые стены. Внезапно магия огня вырвалась из меня, огненным вихрем пронеслась по дому, устремилась к камину, закружилась и опала жаркими языками пламени на расстеленную у очага медвежью шкуру.

Я замерла, зачарованная увиденным: в танце огня извивались два обнаженных тела. Мой взгляд с жадностью впивался в сильное, совершенное тело Анджа. Я видела себя, изнемогающую от его прикосновений, мое лицо искажалось от крика наслаждения. Именно здесь, в этом доме, под треск пылающего камина, был зачат Айэрон. Магическое пламя медленно угасло, оставив на моих губах лишь воспоминание о прикосновении губ мужа. С тяжелым вздохом, бросив прощальный взгляд, я покинула охотничий домик.

Глубокая осень вступила в свои права, словно королева, облаченная в траурные одежды. Деревья, некогда гордые своими изумрудными и багряными нарядами, теперь стояли обнаженными. Цветущие луга, прежде пестревшие всеми красками жизни, пожухли и поблекли, превратившись в безжизненный ковер, где больше не танцевали солнечные зайчики. Ничто не ласкало взгляд, лишь тоска гуляла по опустевшим полям, словно неприкаянная душа. И тогда меня потянуло к бушующему океану, его бездонная синева всегда напоминала мне цвет глаз Анджа, в которых тонули все мои мысли и чувства.

Скользнув в кожаное кресло «Ягуара», я неспешно повела машину сквозь земли Анджкирсанского государства. Семь разорённых войной государств, некогда разрозненных и враждующих, я объединила под одним знаменем, провозгласив Анджкирсанское государство. С тех пор им правит род Магарианских. Из окна автомобиля открывался дивный вид: цветущие города, ухоженные парки и площади — всё здесь было создано для благоденствия народа.

Рис-Арливарт встретил меня ревущим штормом. Казалось, сама стихия вторит смятению в моей душе. Выйдя из аккубуса, я медленно двинулась по пирсу. На самом краю, у самой бездны, я замерла, глядя, как взбешённые волны, одна за другой, обрушиваются на каменные плиты, словно пытаясь утянуть меня в свою пучину, и, отступив, с шипением растворяются в морской стихии.

Ветер, словно обезумевший любовник, терзал мои волосы и платье, проникая ледяными пальцами под кожу, но я, оцепеневшая от горя, не чувствовала его прикосновений. Очередная волна омыла мои стопы, и я почувствовала, как меня покидает последняя магия. Слившись с родной стихией, она успокоила бушующие воды, оставив на них лишь легкую зыбь. Из нее, словно по волшебству, всплыли мои прозрачные шалуньи — водные девы. Взявшись за руки, они закружились в безмолвном хороводе, и в его центре, словно в хрупком зеркале, возникло наше купание с Анджем. Я тонула в этом видении, впитывая каждый взгляд, каждое прикосновение. Его ласки обжигали даже сейчас, воспоминаниями. Я судорожно вцеплялась пальцами в воздух, ловя ускользающие мгновения. С губ срывался беззвучный стон — эхо былого блаженства. Слившись с ним в вечном поцелуе, я увидела, как обернулась Уфой и нырнула в пучину забвения, унося с собой этот хрупкий, драгоценный мираж.

Магии стихий оставили меня, но я не испытывала ни тени сожаления, лишь благодарность. Ведь именно они были моей опорой, дали силы дождаться дня годовщины ухода Анджа.

Мы собрались тесным кругом самых близких, чтобы в тишине склепа почтить его память. Я прикоснулась ладонью к холодному мрамору надгробия и погрузилась в воспоминания. Дети, понимая моё желание побыть наедине, тихо покинули мрачное подземелье. И я была им признательна за это.