Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 150 – Ольга Токарева

— Ты чего на нас, старый черт, бочку катишь?! — прошипела я в артефакт. — Признавайся, наверняка твои куры надсмеялись над моей внучкой.

— Ну… — протянул король, чуя мой надвигающийся гнев, и тут же сдал назад. — Всего лишь пошутили.

— Шутки у них, небось, плоские, как их рога? Скажите спасибо, что наша красавица вас ядом не отравила… А ну, живо опиши вид ее второй ипостаси?

По сбивчивому бормотанию я поняла, что наша малышка унаследовала облик химеры от своей матери. Что ж, по характеру Глории сразу видно, что спуску она никому не даст.

— Все, разговор окончен, — оборвала я короля и приказала позвать Глорию.

Услышав всхлипывания внучки, я чуть не задохнулась от возмущения и рявкнула, словно генерал на плацу:

— А ну марш домой! Никуда теперь Нардинг от тебя не денется! Твоя вторая ипостась его выбрала, а это значит, что для него не будет существовать других девиц. Будет за тобой ходить, словно бычок на веревочке!

Мои слова, похоже, пришлись Глории по душе, и я словно наяву увидела, как в ее глазах вспыхнули озорные искорки. Через шесть часов внучка вернулась домой, и дальше все пошло по описанному сценарию. За свое унижение Глория знатно отомстила Нардингу. И хотя он лично не был причастен к обиде, наша красавица словно решила отыграться на всем демоническом роде. Мурыжила парня целых пять лет! Ух, характер! Покруче, чем у меня!

Правнучка тоже вся в меня, дает демонам прикурить, и это в прямом смысле слова. В четыре года у нее проснулась магия огня. Теперь она поджаривает задницы всем, кто на нее косо посмотрит. Родители души в ней не чают и закрывают глаза на все ее шалости. Растет атаман в юбке.

Поправив выбившийся из прически локон, я еще раз критически оглядела свое отражение и, не обнаружив изъянов, встала и направилась в обеденную залу.

Насытившись ароматно дымящимся беконом и нежной яичницей, я направилась в свой кабинет, где меня уже ждали дела, требующие пристального внимания. Сегодня предстояло решить судьбы выпускников детского дома, распределив для них жилье, а также проверить счета, таящие в себе немало подводных камней.

Войдя, я опустилась в объятия удобного кресла, словно в мягкое облако, и, подхватив чашечку из тончайшего фарфора, пригубила обжигающий кофе. Его горьковатый вкус пробудил чувства, и я, собравшись с мыслями, погрузилась в ворох бумаг, в лабиринт цифр и закорючек, где каждая деталь могла сыграть решающую роль…

Взволнованный стук в дверь грубо вырвал меня из объятий работы. Почему взволнованный? Сердце подсказало, не иначе.

— Войдите, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие, и замерла в ожидании. Кто бы это мог быть? Слуги знали, что когда я погружена в работу, меня не следовало беспокоить.

Едва увидев мужа дочери, я мгновенно нахмурилась.

— Калиан… Что случилось? — спросила я, не узнавая в нём прежнего уверенного и безмятежного человека.

К моему изумлению, Калиан рухнул передо мной на колени. В его синих глазах плескалась мольба.

— Леди Кира… Умоляю…

— Да скажи ты толком, что случилось?! — взревела я, вскакивая с места. Ледяной страх сковал меня.

— Отец… Он… Прошу, исполните последнюю волю умирающего. Навестите его перед смертью.

Словно каменная плита рухнула на меня. Земля ушла из-под ног, и я упала обратно в кресло, невидящим взглядом уставившись в пространство. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Я смотрела на склоненную голову Калиана, не в силах вымолвить ни слова. В голове, словно набат, гудело: «Как? Это невозможно…» Осознание накатывало волнами, и страх сжимал сердце ледяной хваткой.