Книга Первое дело фрау-попаданки, страница 29 – Валентин Денисов

Медленно открываю глаза и вижу, как одна из женщин, все так же молча, внимательно смотрит на меня. Она достает какой-то флакончик, открывает его и подносит к моему рту.

— Пей! — произносит требовательно. И ее голос почему-то кажется мне знакомым. Будто я его уже слышала. Только не могу вспомнить, где именно.

Сжимаю губы. Боюсь, что и сейчас мне принесли яд. Боюсь, что его я уже точно не сумею пережить.

Хочется плакать. Хочется бить кулаками о кровать и взывать к всевышнему с одним единственным вопросом: за что⁈

Неужели в своей прошлой жизни я сделала что-то, за что теперь я подвергаюсь всем этим мукам? Неужели я не заслужила чего-то хорошего?

— Это противоядие, — заметив мое колебание, требует незнакомка. — Если хочешь жить, пей. У тебя нет другого выбора.

В ее голосе слышится твердость, но нет злобы. Скорее, усталость и какое-то… сочувствие?

Не понимаю, что происходит. Почему они здесь? Почему помогают мне после того, как меня отравили? Или это какая-то изощренная пытка? Может быть, Граумер решил помучить меня, прежде чем окончательно избавиться?

Нет, зачем ему это? Ему ведь лучше разом закрыть вопрос со мной и моим приданным. Ведь только моя кончина позволит ему все у меня забрать. Этого ведь он добивается?

Смотрю на флакончик в руке женщины. Жидкость внутри переливается, словно живая. Не знаю, что это — спасение или окончательный приговор.

Но слова незнакомки звучат убедительно. Она права. У меня нет другого выбора. Я чувствую, что яд слишком силен, и я не смогу спастись без противоядия.

Остается только надеяться, что это на самом деле оно.

Превозмогая страх, делаю слабый кивок. И только увидев этот жест, незнакомка приступает к действиям.

Она осторожно подносит флакончик к моим губам и наклоняет его. Прохладная жидкость медленно стекает мне в рот. Вкус странный, чуть горький, но не такой отвратительный, как яд.

Стараюсь глотать, хотя каждое движение причиняет боль. Кажется, что ничего не меняется, напротив, становится только хуже. Но несмотря на это, я выпиваю все до последней капли.

Когда флакончик пустеет, чувствую, как по телу начинает разливаться тепло. Не скажу, что чувствую себя лучше, но ощущаю изменения. Головокружение постепенно отступает, возвращается способность мыслить.

— Теперь у тебя есть шанс, — незнакомка отстраняется и смотрит на меня с заботой. — Но сперва нам всем нужно выбраться отсюда.

— Я… не… смогу… — хриплю я, прекрасно понимая, что даже если противоядие действительно способно меня спасти, подействует оно не сразу.

— Тебе и не нужно двигаться, — кивает женщина, понимая, о чем я говорю. — Твоя задача: отдыхать и восстанавливаться. А мы уж как-нибудь тебя донесем.

Незнакомка оглядывается на свою спутницу, и та понимающе кивает. Вдвоем они ловко подхватывают меня, стараясь не причинить лишней боли. Аккуратно расстилают простыню на полу, а затем осторожно укладывают меня на нее.

Края простыни плотно закручиваются, образуя импровизированные носилки. Они делают это так ловко, будто каждый день занимаются такой работой.

Чувствую себя коконом, но это, оказывается, на удивление удобно и кажется безопасным. Мне даже не приходится ничего делать — только надеяться, что это все действительно делается во благо и меня доставят в какое-нибудь безопасное место.