Книга Первое дело фрау-попаданки, страница 28 – Валентин Денисов

Но я не хочу так легко сдаваться. Я не хочу играть по их правилам. И я буду бороться изо всех сил, лишь бы остаться в живых.

Неимоверных усилий мне стоит приподняться на локтях. Не меньших усилий требует и то, чтобы перевалиться на живот. Зато потом…

Ощущаю, как два пальца касаются корня языка и за этим следует освобождение. Не знаю, сколько яда успело впитаться. Не знаю, какими будут последствия от этого количества. Но не сомневаюсь, что теперь меня просто нечему отравлять.

Лежу на животе и чувствую, как постепенно начинает отходить онемение, как сознание медленно, но верно возвращается ко мне.

Тело все еще не слушается. Любое движение дается с невозможными усилиями. Поражаюсь, как мне вообще удалось сделать все это, очиститься.

Но я знаю, что у меня нет времени на долгое раскачивание. Знаю, что мне по-прежнему грозит смерть. Не сомневаюсь, что не сумев избавиться от меня таким способом, мужчины найдут способ избавиться от меня иначе.

И я не должна позволить им сделать это.

Пытаюсь приподняться, но на это у меня не хватает сил. Пытаюсь перевернуться, но и это у меня тоже не выходит сделать. Похоже, что все свои последние силы я оставила в том самом движении, должном спасти мою жизнь.

Но стоило ли ее спасать, если теперь я не могу сбежать?

Попытка за попыткой, стараюсь я сдвинуться с места, но у меня ничего не получается. Я не могу подняться, не могу встать и пойти. Не могу покинуть это проклятое место.

И, похоже, что уже не смогу никогда.

Ведь кто-то поворачивает ручку на моей двери и дверь открывается…

Дверь медленно открывается, и в комнату входят две фигуры в белых халатах. Нет, не в халатах, скорее в необычных белых длинных пальто.

Их лица скрыты под гладкими масками, лишенными каких-либо выражений. За плечами колышутся пряди длинных волос, выдавая в них женщин.

Но кто они? Зачем они пришли? Неужели это сотрудницы пансиона спешат забрать мое тело и поскорее вывезти его отсюда?

— Кто вы? — шепчу я, сразу выдавая, что все еще жива. Язык заплетается, во рту пересохло, но все же у меня получается задать еще один вопрос: — Что вам от меня нужно?

Женщины не отвечают. Они лишь переглядываются и медленно, бесшумно приближаются ко мне.

Их движения кажутся мне невероятно плавными и неестественными. А может быть это всего лишь последствия яда, который явно успел мне навредить, сумел замутить мой разум.

Чувствую, как нарастает паника, сковывая остатки сил. Что они сделают, узнав, что я сумела выжить? Какое поручение дал им директор?

Может быть лучше было подчиниться воле судьбы и принять смерть от яда? Может быть, Граумер был прав и так на самом деле было бы легче?

Но нет! Я на это не согласна! Я хочу жить, я буду жить!

Собираю все силы, что у меня есть, и умудряюсь перевернуться на спину. Но на этом они и заканчиваются. На этом заканчиваются вообще все мои способности двигаться.

Одна из женщин наклоняется ко мне, и ее маска словно насмехается над моей беспомощностью. Я вижу, как она поднимает руку в белой перчатке. В глазах темнеет. Неужели это конец? Все мои усилия были напрасны?

Закрываю глаза, ожидая удара, укола, чего угодно. Готовая принять неизбежное, я вся сжимаюсь.

Но в итоге ничего не происходит. Вместо этого я ощущаю легкое прикосновение к своему лицу. Холодное, но не враждебное. Даже… какое-то нежное.