Книга Первое дело фрау-попаданки, страница 26 – Валентин Денисов

— Что, соскучилась по мне? — спрашивает мужчина и, обхватив меня другой рукой за талию, притягивает к себе. — Вижу, что соскучилась. Соскучилась по моему вниманию, моей ласке…

Он проводит своим мерзким влажным языком по моей щеке и вопреки реакции тела, я испытываю невыносимое отвращение.

Пытаюсь высвободиться из его объятий, оттолкнуть его от себя. Но ничего не выходит. Он держит меня слишком крепко. А я… слишком слаба, чтобы ему сопротивляться.

— Что, забыла уже, как со мной может быть хорошо? — смеется он моей реакции. — Могу напомнить. Нам ведь здесь все равно никто не посмеет помешать. Мой брат позаботится об этом, ты уж поверь!

Из всех слов понимаю только, что один из сотрудников — брат моего мучителя. И он явно не среди обычного рабочего персонала. Значит… это может быть только один человек!

— Директор Пауэрс ваш брат? — спрашиваю с удивлением. Ведь они совершенно не похожи друг на друга. Да и фамилии у них разные…

— Одна мать, разные отцы, — хмыкает он. — Знаешь, так бывает. Иногда нам приходится менять тех, кто находится рядом с нами. Но тебе, моя дорогая Тифани, это не грозит. С тобой мы будем вместе до тех пор, пока бьется твое маленькое сердечко.

Его слова звучат, как угроза. Особенно если учитывать тот факт, что настоящая Тифани, а теперь и я, являемся наследницами целого поместья. Ведь это значит, что после моей смерти оно достанется господину Граумеру.

Не дожидаясь моей реакции, мужчина ведет меня в сторону кровати и бросает меня на нее. А затем с грозным рыком он опускается сверху, прижимая меня к жесткому матрасу.

— Пожалуйста, не надо! — пищу я, в страхе едва не теряя дар речи.

— Не волнуйся, я не сделаю тебе ничего неприятного! — усмехается он. — Я не так сильно соскучился по тебе, как ты думаешь!

Не понимаю смысл его слов. Но сам факт того, что он не задирает на мне платье, не прижимается к моему телу, подсказывает, что его желание совсем не связаны с влечением. Но чего же он тогда добивается? Чего он хочет?

— Вот, моя дорогая, выпей это! — неожиданно требует он и подносит к моему рту флакончик — в точности такой, какой мне прежде показывал доктор Гринг. — Поверь, от этого тебе станет легче. От этого станет легче чем нам!

Отворачиваю голову, стараясь уклониться от опасного флакончика. Часть жидкости, стекая по губам, проливается на подушку и оставляет на ней темное пятно.

Непроизвольно облизываю губы и на кончике языка ощущаю невыносимую горечь, вызывающую тошноту.

Понимаю, что все может закончиться очень плохо. Крепко сжимаю губы, не давая господину Граумеру возможности влить отраву. И мужчине это не нравится.

Мой новоиспеченный муженек рычит от злости и хватает меня за подбородок, с силой сдавливая челюсти.

Мне больно. Невыносимо больно. До слез. Но я продолжаю терпеть, продолжаю сопротивляться из последних сил.

— Не упрямься, куколка! Все равно выпьешь! — шипит он, пытаясь разжать мои зубы. — Ты же знаешь, что это лекарство способно помочь тебе расслабиться. Ты же помнишь, как тебе было хорошо, когда я тебе его давал?

Осознание, что мерзавец прежде уже травил Тифани приходит, как удар электрошока. Оно отрезвляет, позволяет понять, как же в действительности плохи мои дела.

Боль пронзает виски, но я не сдаюсь. Мои руки судорожно цепляются за плечи моего мучителя. Пытаюсь оттолкнуть его. Но безуспешно. Он слишком напорист, слишком силен.