Книга Огонь для водолея, страница 80 – Анна Лучок

— Так как студентов нечётное количество на курсе, мне придётся оставить вас одну изучать магию. И поверьте, — ректор взглянул мне в глаза, — академия и все преподаватели приложат все необходимые усилия, чтобы это никоим образом не сказалось на качестве ваших знаний и навыков.

Последнее он сказал с какой-то особенной интонацией, будто хотел отдельно подчеркнуть мои не очень хорошие результаты на практических занятиях. Весь план и придуманные ранее фразы рассыпались перед глазами, будто карточный домик. Мысли в панике метались в голове, не знаю, как надавить, что предложить, чтобы попасть в лабораторию. Он ведь не поверит, что это улучшит практические навыки, слишком глупо и опасно.

Пусть внутренне мой стержень никуда не делся, но силы были явно неравны, а в ряды самоубийц я пока не записывалась. Продолжу напирать, готова на что угодно. Вздёрнула подбородок, пытаясь скрыть нарастающий страх. Он невольно заставлял моё тело реагировать и остановить это, никак не получалось.

— Позвольте мне попробовать, — едва сдерживая дрожь в голосе проговорила и прочистила горло.

— Не могу, это будет грозить крупными проблемами, а, возможно, и жертвами.

— Почему вы так уверены?! — пропищала и едва не задохнулась на конце фразы.

Мои слова звучали так жалко и по-детски глупо, что внутри стало невероятно горько. Выгляжу сейчас, наверное, ужасно, и от этого злость кипела, только сильнее, закусила губу, но даже мимолётная боль не отвлекала. Тело медленно погружалось в путы страха, хотя головой-то я всё ещё была в атаке.

Постепенно всепоглощающая ярость, подобная огню, пожирала все мысли и идеи. Пульсировала только одна. Болезненная. Которую так старательно впихивали мне все эти годы. Я была жалкой пародией на львов Шульцев. Дрожащая, пугливая, самостоятельно неспособная ни на что. Проклятое дитя, действительно, что ещё можно ожидать. Коленки задрожали, я понимала, что переговоры заходят в тупик, а в моём состоянии вести их и вовсе бесполезно. Никто не воспримет всерьёз заикающуюся, дрожащую девчушку.

Штальберг долго собирался, в его глазах давно отображалась вселенская усталость. Сейчас я видела, как на лице залегли глубокие морщины, которые не так были заметны раньше. После вчерашнего вечера ректор будто прибавил лет пять. Он слегка скривился и нехотя, медленно, подбирая слова, произнёс:

— Я не должен разглашать подобное, но в академии какое-то время был научный центр. Небольшой, но всё же. Вместе с другими учёными мы пытались привлекать студентов, с разными стихиями, к исследованиям, и всегда результаты были неутешительные.

Ректор медленно мотнул головой и больше не поднимал на меня взгляд. Он замолк, хотя ему было что сказать. Я и сама замерла. Предчувствовала подобную ситуацию, но надеялась, что обойдётся. А теперь передо мной рисовалась не самая приятная реальность. Никто не собирается идти на уступки, разрешать мне посещать лабораторию и уж тем более пользоваться приборами.

Пока тело сковывало от дрожи и накатившего холода, я пыталась всеми силами удержать сознание на плаву. Сжимала ладони, впиваясь в кожу ногтями, кусала язык и губы, до крови и жалящей боли. Помогало плохо, только слёзы выступили из глаз, и это совсем подорвало моё состояние. Я уже не могла сдерживать накатывающую панику. Внезапно в голове снова прокрутились события ночи с Нюйбергом. Лаборатория, прибор, появление ректора. Меня осенило и, быстро протерев глаза от слёз, едва слушающимся языком проговорила: