Книга Огонь для водолея, страница 67 – Анна Лучок

Ректор прокашлялся и постучался в собственный кабинет, открыл дверь и втолкнул меня внутрь. Сердце ни разу зашлось галопом.

Я слишком медленно реагировала, слишком медленно понимала, что происходит. Ведь в действительности, единственный, кто мог заставить Штальберга так бегать: мой отец, Клаус Шульц. Он собственной персоной стоял спиной к двери, сложив руки в замок. Прямо за столом ректора, будто это теперь его собственный кабинет.

Высокий, статный, в своей форме маршала королевской армии. Замерла, не в силах оторвать взгляда и пошевелить даже кончиком пальца. У Клауса была совершенно иная, давящая аура, в отличие от Виктора. Только сердце стучало в ушах и заглушала любые звуки, отгоняло всякие мысли, кроме одной-единственной. Она красным оголённым порезом пульсировал в груди: мне конец.

Отец медленно повернул голову, он никогда не смотрел на меня прямо, но всегда держал в поле зрения. И сейчас, слегка хмыкнув, повернулся к полупустому шкафу, звякнув мечом на поясе. Сделал несколько шагов и нарушил гнетущую тишину:

— Так ты приветствуешь отца?

— Простите, господин, — сглотнула и упала на колени, — Добрый вечер, отец, надеюсь, ваше путешествие было благостным.

Клаус слегка улыбнулся и вытянул какую-то книгу из шкафа, раскрыл и стал медленно листать, вчитываться в строчки. А я всё ждала. Он в отличие от Виктора всегда тянул с наказанием, наслаждался беспомощностью и страхом. Позволял жертве пройти не одну ступень отчаянья и всегда с упоением наблюдал, как в глазах медленно гасла надежда, а иногда и сама жизнь. Но в этот раз что-то было не так. Он отличался от того, как выглядел в доме, как себя вёл, даже голос был будто мягче.

— Путь действительно был не из простых, — резко захлопнув книгу, наконец, произнёс Клаус, — Хотя причина, надо сказать, меня позабавила.

Я слегка нахмурилась. Ещё ни разу до этого отец не говорил ничего подобного. Ни одна моя провинность его не веселила, вернее сказать, он вообще редко давал им характеристики. Скорее повторял, что я должна знать своё место. Всё тело пробило дрожью. Сжимала и разжимала кулаки, сдерживая накатывающую панику. Получалось ужасно, сапфир бледно светился, явно и сам не понимая, как реагировать.

Клаус терпеть не мог, когда амулет магией заставлял меня парить. И за это я всегда получала отдельно, куда сильнее, чем за любой другой проступок. Сейчас всё, что могла это медленно дышать, сдерживая свои эмоции и тихо шептать контрзаклинание, если всё выйдет из-под контроля.

Я ничего не понимала. Приказал меня притащить в кабинет и теперь говорит, что это всё очень весело. Опустила взгляд в пол и зажмурилась. Просто давай покончим с этим как можно скорее. Я устала ждать своего приговора, два дня медленно тянулись, принося только боль и ужасные мысли. В мечтах успела несколько раз казнить саму себя, распять на площади и посадить в камеру, как злостную нарушительницу порядка. Ведь проклятым нельзя обучаться в академиях. Но Клаус совершенно не спешил, сделал несколько шагов ко мне и, развернув стул, присел.

— Подними голову, — голос по-прежнему звучал пугающе спокойно.

Повиновалась, взглянула на сверкающие в отблеске свеч ножны. Виктор как-то вскользь упоминал, что для таких, как они это скорее дань традициям, но в действительности это оружие никогда не оголяют. Рыцари семьи Шульц уже давно полагаются на силу стихии, всепоглощающий огонь. Хотя сам Вик не гнушался и несколько раз бил меня своими ножнами.