Онлайн книга «Триединое Королевство»
|
За несколько часов до начала Металлической Охоты Йорун рассказала мне и Проктору об эффекте зацикленности: до этого момента мы жили в неведении… Почему именно мне и ему она открыла тайну? Почему не рассказала Персефоне? Предвидела ли что-то старуха-провидица или же ответ прозаичнее: жалость ко мне и уверенность в мудрости Проктора. Однако же мудрость не помогла Гадолинию остаться в живых… Но Йорун никогда не ошибается. Я зациклена на том, кто давно мёртв. Висмут провёл среди нас коротких семь лет, пять из которых я разделяла с ним постель, когда он ленился уходить за удовлетворением своих плотских потребностей за пределы купола. Токсичные отношения. Однако… Я любила его. Больше, чем он того заслуживал. Пф… Поразительно, но незадолго до своей смерти он вдруг тоже влюбился – его словно молнией шарахнуло… Вот только я стала любить меньше. Не разлюбила, нет – зацикленность, как я теперь понимаю, подобна наркотической зависимости, – но точно стала любить меньше… Когда его убили, я ужасно страдала, однако… Скорее как Борей по Аурелии – определённо точно не как Персефона по Проктору. То есть, не всепоглощающе… Йорун говорит, будто не знает способа “расциклиться”. Она, скорее всего, не врёт. Но мне плевать. Потому что, похоже, о способах расцикливания кое-что понимаю я. Абьюзивные отношения – лучший вариант для открытий подобного рода. Висмут часто сворачивал мне шею. Он был вспыльчив, агрессивен, порой даже неадекватен, так что между нами случался не только животный секс, но происходили и отвратительнейшие драки. Он всегда одерживал верх – был сильнее меня и физически, и в своём даре, и не был зациклен на мне, так что пока я жалела его гордыню, он ломал мою шею… Я заметила: с каждым новым возвращением к жизни после сломанной шеи я будто по чуть-чуть освобождалась от него – любовь становилась всё тише и тише, и тише… В итоге я отчётливо поняла: он сворачивает не мою шею – он сворачивает шею моей любви. Но, конечно, речь идёт не о любви в её здравом виде – теперь я это осознаю, – а о зависимости, о зацикленности… Я не искала свободы от своего помешательства на плохом парне – он сам щедро отдавал мне её, совершенно того не сознавая… Но в последний момент он, очевидно, зациклился на мне. Получается, ему понадобилось пять лет делить со мной постель, чтобы в конце концов свихнуться. Он перестал ломать меня, стал до противности внимателен… Я уже знала, что мне осталось совсем чуть-чуть – ещё одна-две поломки, и всё, я больше не захочу с ним спать: я и хотела освободиться, и, увидев его влюблённость, боялась обрести свободу. Меня никто никогда не любил, даже он, и вдруг – на тебе… Пока я думала, радоваться или сокрушаться, провоцировать ли мне его на то, чтобы он в последний раз или в последние пару раз свернул мою шею, его самого лишили головы. Так я осталась в ловушке: зацикленная на мертвеце. Совсем как Персефона сейчас, только чуть легче – порабощающая ментальная цепь-то совсем истончилась. Но не исчезла до конца. Все долгие годы после гибели Висмута я искала альтернативный способ побега из этой темницы – ведь должно быть хоть что-то! Ведь не может быть, чтобы выхода не было… И вот семь дней назад я, кажется, нашла то, что искала: неожиданно яркий свет в до сих пор казавшейся беспроглядной темноте. Сейчас я даже не подозреваю, насколько я на самом деле права. |