Книга Триединое Королевство, страница 203 – Anne Dar

Досмотрев смерть Гафния до момента, когда его оплавившийся скелет наконец затянулся на дно огненной реки, я отправляюсь во Дворец, чтобы сообщить всем о том, что за семь дней мы потеряли четырёх из нас… И всё из-за того, что Диандра Рокс отказывается лечь под Райхенвальда.

Перед смертью Гафний рассказал мне моё будущее? Персефона – невесть какой предсказатель, значительно слабее Йорун, однако же она Оракул… Нет, я не собираюсь подыхать лишь потому, что Диандра не находит в себе сил прогнуться под Багтасара. Раз уж на то пошло: сегодня же прижму Шакролина и пошлю его передать свой дар Райхенвальду, чтобы тот наконец взял желаемое если не правдой, так обманом. Хочет Диандру – пусть берёт и хоть до смерти её затрахает, но смертность в нашем сообществе по причине слияния с семейством Рокс необходимо остановить. Вампирески – моя семья, и я не позволю её уничтожить никому, даже королям.

В компании Марен я стою в своих покоях напротив окна, выходящего в сад, и с высоты пятого этажа смотрю вниз. В это время года сады непримечательны – готическая серость угнетающа, – однако нас интересует не растительность и безжизненные каменные скульптуры: там, внизу, пышет улыбчивой жизнью Диандра, наблюдающая за игрой трёх детей Джумарейо с Кайей.

Пригубив кубок с вином, не отрывая глаз от презренной чужеземки, я произношу вопрос, словно обращаясь не к неожиданной союзнице, а к самой себе:

— Что он в ней такого нашёл?

Марен отвечает неприятно быстро:

— Она красива. Это неоспоримо.

— Если бы Багтасар искал одной лишь красоты, он уже давно остановился бы на мне.

На сей раз моя собеседница высокомерно фыркает: она знает, что не так хороша собой, как я, но относит свою внешность в разряд “особенной красоты – с изюминкой”, что, впрочем, недалеко от правды.

— Как себя чувствует Персефона?

Я отвечаю правду, потому как не вижу смысла лгать:

— Кажется, горе её убивает несмотря на её бессмертность.

Я не говорю об этом вслух – тем более в компании Марен, – но на самом деле я ужасно напугана психологическим состоянием своей сестры, столь ужасно подкосившим её физическое состояние: она даже не находит в себе сил подняться с постели. Я до дрожи поджилок боюсь, как бы моя безрассудная сестрица не пошла по пути Гафния и в конце концов не свела себя в могилу собственными руками. Персефона – единственное дорогое мне существо во всём этом чёрном мире, естественно я не хочу и даже боюсь её потерять…

Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей о сестре, не отрывая взгляд от отвратительной моему сердцу улыбки Диандры Рокс, я размышляю вслух:

— Сначала расплавляется Аурелия, после разрывается на куски Скорч, сразу же за этим следует казнь Проктора, а теперь ещё и суицид кровожадного стоика Гектора… С приходом новеньких Вампирески словно невидимой косой выкашиваются. Кто станет следующим? Джодок? Отталия? Тебе дороги эти дети, – мой взгляд перебрасывается на Тиару и Кейару, в которых уже сейчас я различаю противниц в своём недалёком будущем, ведь красота этих девочек крепнет с каждым днём. – Раз так, держала бы их подальше от меченной Королём, – я вовсе не против, чтобы девчонок скосила их неаккуратность, но наблюдать за тем, как их компания доставляет удовольствие Роксам в данную секунду невыносимо… Поэтому я отхожу от окна и, подойдя к столу, усаживаюсь в своё вольтеровское кресло. Марен следует моему примеру и занимает кресло рядом.