Книга Триединое Королевство, страница 167 – Anne Dar

— И что с того? Я всего лишь не отпускаю её, чтобы после не занимать себя поисками ветра в поле.

— Это нечестно. По отношению к ней. Это насилие.

— Ты всегда был святошей, вот только избирательным. Думаешь, беря телом тело Персефоны и не принимая её душу своей душой, ты делаешь ей одолжение, но вот только правда в том, что таким образом ты не ограждаешь её от себя, а лишь сильнее истязаешь влюблённую в тебя наивную девчонку. Позволь ты ей себя любить – она и тогда бы страдала меньше, чем находясь на расстоянии вытянутой руки от якобы недостойного её любви тебя. Позволь ты себе любить её – озарил бы бесконечность её жизни счастьем. А так… Так ты издеваешься над ней. Она смотрит на тебя щенячьими глазами, а ты, как отстранённый хозяин, только гладишь её по голове, не находя в себе сил даже смотреть в её жаждущие взаимности глаза. Вот что насилие, Проктор: корыстное пользование. Однако же, для тебя это и впрямь удобно. Вот почему ты выбрал Персефону, а не её старшую сестрицу: Персефона нежнее и наивнее, так что, в надежде на дремлющую, но способную пробудиться взаимность, позволит с собой подобным образом обращаться тому, кого искренне любит, в то время как Флорентина давно извела бы твою стоическую нервную систему.

— Флорентина и в подмётки не годится Персефоне уже только потому, что способность Персефоны любить безмерна.

— Хочешь, чтобы тебя любили, но не любишь взамен. Вот они: истинное лицо твоего благородства и кристальность всего твоего великодушия. Допрыгаешься, отвернётся от тебя Персефона, будешь трахать кого попало за куполом.

Я задел его за живое, и он не скрыл этого в своём раздражённом рычании:

— А тебе уже надоело трахать кого попало: решил vip-качество себе если не хитростью организовать, так силой заполучить.

Мы оба довели друг друга до крайней точки раздражения – одна из тенденций наших разговоров тет-а-тет, – и, быть может, в итоге рассорились бы как полагается: так, чтобы обходить друг друга стороной хотя бы до тех пор, пока за куполом не случится очередной кровавый фарш, который мы оба будем разгребать во имя спасения остатков человечества, служащих нам в заражённых землях… Нам помешал приход Реи. Стоило ей зайти в зал, и Проктор поспешил уйти. Что ж, мудрости ему не отнять…

Рея, Проктор и Йорун – единственные, кто меня не опасается. Для меня они как отдушина – те, с кем можно почувствовать себя живым в бурных потоках не лишённых смыслов разговоров. Однако Проктор в последние годы стал более буйным и противостоящим. Особенно после инцидента с несостоявшимся побегом семьи Рокс. Он с такой самоотдачей играет в своё гибкое благородство, будто в его голове имеются мысли о том, каким бы было это королевство, если бы Королём был он, а не я. Я знаю каким. Рухнувшим. Как при Гидеоне Роуле.

Я обращаю свой взор к Рее. Храбрый воин. Единственная из Вампиресок, кто не отводит своего взгляда под натиском взгляда моего. Она хочет покинуть меня. Я прекрасно знаю это, потому как она не боится говорить мне в лицо о том, что несмотря на мой выданный ей запрет уйти, она всё равно рано или поздно сделает то, чего жаждет её свободолюбивое сердце… Моё же сердце черно. За свою продолжительную жизнь я стольких перебил, перерезал, распотрошил и обратил в прах, что числа всех поверженных моей рукой уже и не счесть. И всё же… Все эти годы Рея была мне дорога. Дороже, чем родные дочери. Поэтому я её не отпускаю: её место при мне.