Книга Триединое Королевство, страница 169 – Anne Dar

— А что, если и вправду так поступить? Как ты там выразилась? “Пойти и поплакаться в рубашку своему заступнику, как беззащитная девчонка”. Ведь действительно хороший совет.

Моё возбуждённое воображение мгновенно вырисовывает яркую картину: Диа у меня на груди, языки её врагов нанизаны на кинжал, поднесённый ей той моей рукой, которая в этот момент не занята блужданием по её пышной груди…

Рагнхильд:

— Твоя гордость не позволит тебе обратиться к Багтасару за помощью.

— Или… Мой интерес не позволит мне не провести эксперимент.

Трио, стремящееся остаться без языков, уходит. Я едва сдерживаюсь, чтобы не выйти в сад с целью взять свою строптивую повелительницу за талию и не расцеловать её в её прелестные уста, не овладеть её языком, только что уязвившим её врагов слишком сексуально, чтобы не быть вознаграждённым…

Голос подаёт мешающая моему плану Тофа:

— Здорово ты их! Багтасар ведь и вправду порвёт любого, стоит тебе только заикнуться…

Тофа всегда была умницей…

Тон голоса Диандры звучит с откровенно революционными нотами:

— Мне не нужно ничьё заступничество, и тем более: покровительство Райхенвальда. Я вполне способна постоять за себя самостоятельно.

Выпалив это, она уходит… Движется в моём направлении. У меня было два пути: дождаться, когда она сама наткнётся на меня, и расцеловать её в тёмном закоулке; уйти прежде чем её появление окончательно сорвёт мне крышу. Не знаю, каким образом я в итоге смог пересилить себя, но смог: прежде чем Диандра успела заметить моё присутствие, я скрылся в тёмных недрах Дворца.

Сначала я думал прижать язвительные языки тех, кто вопреки моему предписанию смеет нарушать душевное спокойствие Диандры – чтобы впредь опасались даже пищать в её присутствии, – но немного подумав, решил, что эти же языки могут своей язвительностью наталкивать Диандру на провокационные мысли и чувства, может быть даже на ревность… Не на ту ревность, которая тождественна соперничеству – нет, я ни малейшего повода не дам ей на сомнение в моей сосредоточенности на ней одной, – но той, что способна вызвать в её душе чувство превосходства над остальными и даже власти надо мной. Пусть в ней продолжает пробуждаться эта неосознанная, дикая от природы жажда, открывающая в её натуре истинную альфу.

Весь остаток дня я изнемогал, прокручивая в своей гудящей голове картины минувшей Ночи Розалии. Диандр-р-ра Р-р-рокс-с-с… Твоя сексуальная энергетика бесчеловечна, беспощадна, безукоризненна… Что ты наделала, что сотворила со мной своим существованием? Будь же в ответе за свою власть надо мной! Нет, так просто, как ты мечтаешь, ты от меня не отделаешься! Тебе придётся ответить за так нагло украденный у меня душевный покой! Придётся! Я требую! Если не желаешь, что ж… Я заставлю… Я умею заставлять. И я умею брать своё.

…Диандра…

…Диандра…

…Диандра!..

Окончательно убедившись в том, что мысли о непреклонности Диандры терзают меня, словно шипы дикой розы, проникшие настолько глубоко под кожу дерзновенной руки, что, не разрезав плоть, уже не избавишься от них, с наступлением сумерек я отправился в облюбованную Йорун часть Дворца.

Спустя час Галлий предсказуемо наткнулась на меня в фонтанном закоулке: тени уже были глубоки, лунный свет проникал во Дворец рваными узорами, изрезая себя о причудливые витражи…