Книга Триединое Королевство, страница 164 – Anne Dar

— Совсем как ты?

Она вдруг опускает взгляд на фото, которое я ей только что вернула:

— Нет, не как я… Гораздо добрее меня… Я иногда думаю: если бы она узнала, что её единственная дочь стала кровопийцей – что бы она подумала?

Я немного помолчала, прежде чем сказать следующие слова:

— Твоя мать гордилась бы тобой.

— О чём ты? – в голосе звучит непонимание, смешанное с недоверием.

— Ты не просто выжила: ты осталась доброй – это многое говорит о тебе, и это определённо точно достойно уважения, как и родительской гордости.

— Ты так говоришь только потому, что ты сама добра: хочешь утешить меня.

— Я так говорю потому, что я сама мать, а значит, отдаю отчёт своим словам. Мой Борей добрый, но я прекрасно понимаю, что он, как и я, как и все, не свят. Но несмотря на все ошибки, которые он совершил, я знаю, что у него доброе сердце – а это, пожалуй, самое важное. Так что да, я искренне горжусь им, как может гордиться своим ребёнком только мать.

Моя слушательница вдруг начинает тепло улыбаться, и снова опускает взгляд на свою драгоценную фотокарточку:

— Это фото отдала мне Отталия. Сказала, что ей оно не нужно… Оно старое и почти выцветшее… Вообще-то, у меня есть лучше. На лучшем фотоснимке запечатлена я с моими родителями – единственное моё изображение с ними… Его спасла для меня Рея, когда спасала меня ребёнком, – Рея спасла Тофу, когда та была мала? Кажется, до сих пор я предполагала, что Тофа может быть старше Реи… – Я безмерно благодарна ей за то, что она сделала это для меня…

Тофа резко замолкает, и я понимаю, почему: в сад кто-то вошёл… Трое. Металлы. Они ещё далеко, но недостаточно, чтобы мы могли уйти незамеченными. По лёгкости шагов я сразу распознаю в прохожих женщин. Я могла бы понадеяться на то, что незваными гостьями могут оказаться Йорун, Аурелия и Персефона, но, увы, голоса принадлежат другим Металлам…

Я поднялась на ноги до того, как Флорентина, Марен и Рагнхильд завернули в наш закоулок: мой высокий рост – одно из очевидных преимуществ моих внешних данных. Эти трое, конечно, также не из низких – Тофа значительно ниже нас всех, – однако смотреть снизу вверх всё равно здесь не мне.

Ещё до того, как они остановились напротив нас, я поняла, что стычки, которую я оттягивала уже второй месяц и которую они притягивали за уши всё это время, на сей раз не избежать. Флорентина, как истинная носительница воображаемой и к тому же самопровозглашённой короны, начала первой, привычно задрав кверху свой тонкий нос:

— Ах, Диандра… Это ты, – она явно проглотила фразу “это всего лишьты”. – Надо же, какое совпадение: мы как раз обсуждали прискорбное и крайне оскорбительное неуважение, которое ты проявила к нашему сообществу своим неуместным побегом.

— Тот, кто ищет, как ему оскорбиться, и в собственном отражении найдёт прискорбное неуважение.

— Вам лучше не начинать… – обратившись к “случайным” прохожим, Тофа попыталась заступиться за меня и даже подняться, но рука Рагнхильд, резко упавшая на её плечо, заставляет её вернуться назад на лавку.

Я неожиданно ловлю себя на азарте: почему-то становится очень интересно, как далеко они зайдут, потому как я останавливаться не собираюсь вовсе – я не из тех, кто подыгрывает в лживых пьесах, так что самое время и нагнуть кого-то, что ли…