Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 9 – Лилия Романова

— Дай посмотреть.

— Вот!

В коридоре шаги были почти не слышны. Она не заметила, как кто-то подошел, пока рядом не остановилась чужая тень.

— Орлова, документы по...

Голос Максима оборвался.

Алина вскинула голову.

Он стоял в нескольких шагах, видимо, выйдя из своего кабинета или из соседней переговорной, и смотрел не на нее — на экран ее телефона.

На Сонино лицо, заполнившее почти весь дисплей. На серьезные темные глаза, на упрямо поджатый рот, на детскую складку между бровями, которая появлялась у дочери всякий раз, когда она чего-то требовала слишком настойчиво.

Максим замер.

Не просто остановился. Именно замер — как человек, которого на ходу ударило чем-то неожиданным и слишком точным.

Соня, ничего не замечая, счастливо продолжала в экран:

— Мам, а еще Света сказала, что если зуб выпадет, мне фея даст деньги! Ты слышишь? Деньги!

Алина не слышала уже ничего.

Только видела, как странно, почти неверяще меняется лицо Максима, пока он смотрит на ее дочь.

Алина будто очнулась.

Пальцы сами дернулись, разворачивая телефон так, чтобы экран больше не был открыт для чужого взгляда.

— Соня, я позже перезвоню, хорошо? — быстро сказала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко, а не срывался на ту напряженную резкость, которая уже поднималась в груди.

— Мам, а деньги от феи…

— Позже, котенок.

Она завершила звонок прежде, чем дочь успела обидеться.

В коридоре стало слишком тихо.

Максим все еще смотрел на нее. Не на телефон — уже на нее. Но в этом взгляде осталось то, чего не было еще минуту назад. Не просто интерес. Не просто мужское любопытство к чужой жизни. Слишком пристальное, слишком тяжелое внимание, от которого у Алины по спине пошел холод.

— У тебя есть дочь, — произнес он.

Не спросил. Констатировал.

Алина медленно опустила руку с телефоном.

— Да.

Его взгляд на мгновение скользнул туда, где погас экран, словно он пытался удержать в памяти только что увиденное лицо.

— Сколько ей лет?

Вопрос прозвучал буднично. Почти спокойно. Но Алина слишком хорошо его знала, чтобы не почувствовать, как под этой спокойной поверхностью что-то уже сдвинулось.

— Это не касается работы, Максим Андреевич.

Он не отреагировал на имя-отчество. Стоял напротив, чуть повернув корпус, и в этой сдержанной неподвижности было больше давления, чем в любом шаге навстречу.

— Сколько ей лет, Алина?

Она стиснула зубы.

Самым правильным было бы уйти. Не отвечать. Не давать ему ничего — ни цифры, ни имени, ни даже интонации. Но отказ сейчас выглядел бы слишком резко. Слишком заметно. Слишком похоже на страх.

А она не собиралась показывать ему страх.

— Пять, — сказала Алина.

Он моргнул медленнее, чем обычно.

Всего доля секунды. Но ей хватило.

Пять.

Слово будто застряло между ними.

Максим опустил взгляд, словно что-то быстро считал у себя в голове, и это было страшнее любого прямого вопроса. Потому что считать тут можно было только одно.

Алина первой разорвала паузу:

— Вы хотели документы по проекту.

Он вскинул глаза. Теперь в них уже не было растерянности. Только собранность человека, который на глазах возвращает себе контроль.

— Да. По медиаплану. Завтра к десяти у меня на столе должен быть сжатый бриф по всем внешним рискам.

— Я подготовлю.

— И еще, — он сделал едва заметную паузу, — имя у нее есть?