Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 3 – Лилия Романова

Словно воздух в комнате стал плотнее.

Словно тело, еще до ума, уловило приближение опасности.

— Он всегда такой? — шепотом спросила сидящая рядом девушка, наклоняясь к ней. — Наш новый царь и бог?

Алина повернулась к ней.

— Я еще ничего не знаю, — так же тихо ответила она.

— Повезло. Значит, не успели напугать. Говорят, он держит всю компанию железной хваткой. За полгода сменил кучу людей. Не любит ошибок. И вообще...

Она не договорила.

Дверь открылась.

Не резко. Просто сразу стало ясно, что вошел человек, которого здесь ждали не потому, что положено, а потому что под него подстраиваются сами стены.

Сначала Алина увидела только движение. Темный костюм, ровный шаг, короткий кивок кому-то из руководителей. Потом — голос, низкий, спокойный, без лишней громкости, но такой, от которого люди автоматически выпрямлялись в креслах.

— Доброе утро.

У нее внутри все остановилось.

Нет.

Этого не могло быть.

Не здесь.

Не сейчас.

Она не подняла головы сразу. Не смогла. Будто если смотреть только в блокнот, в ровные строчки, в собственные пальцы, то мир еще можно будет переделать обратно. Исправить. Отменить. Проснуться.

— Присаживайтесь, Максим Андреевич, — сказала Ирина Павловна.

Имя ударило сильнее, чем если бы ее толкнули в грудь.

Алина медленно подняла взгляд.

И увидела его.

Максим.

Не воспоминание. Не фотографию, на которую она однажды наткнулась в сети и потом полвечера не могла разжать зубы. Не голос из прошлого. Не кошмар, от которого просыпаешься с бешено колотящимся сердцем.

Живой.

Такой же высокий. Так же безупречно собранный. Так же опасно спокойный. Только жестче. Будто время не сгладило его, а отсекло все лишнее, оставив только силу, контроль и ту ледяную уверенность, от которой когда-то у нее подкашивались ноги — сначала от любви, потом от страха.

Он сел во главе стола, раскрыл папку, обменялся с кем-то короткой репликой. В профиль его лицо казалось еще резче, чем она помнила. Четкая линия скул, темные волосы с едва заметной сединой у виска, тяжелый взгляд, который даже в покое держал напряжение. На левой руке больше не было кольца.

Эта деталь почему-то резанула особенно.

Глупо. После развода прошло достаточно, чтобы ни у кого не оставалось иллюзий.

Алина заставила себя сделать вдох.

Он не видел ее.

Пока не видел.

И это давало секунды. Может быть, минуту. Может быть, ей удастся пережить совещание, выйти, запереться в туалете, умыться ледяной водой и решить, что делать дальше. Уволиться сразу? Остаться? Бежать? Как вообще дышать, если прошлое сидит в трех метрах и говорит спокойным голосом о стратегии компании, словно никогда не ломал ее жизнь на две неравные части?

— Мы усиливаем блок внешних коммуникаций, — произнес Максим, листая документы. — В ближайший квартал будет несколько сложных проектов. Ошибок быть не должно. Внутренние процессы я тоже буду пересматривать.

Алина смотрела на него и ненавидела себя за то, что память — предательница.

Она помнила этот голос слишком близко. Ночью, в полутьме спальни. В утренних коротких фразах над чашкой кофе. В раздражении. В ласке. В холоде того последнего разговора, после которого она вышла из их квартиры уже другой женщиной.

“Не устраивай сцен, Алина.”

“Я устал.”

“Давай останемся взрослыми людьми.”

Взрослыми людьми.