Книга Сквозь его безумие, страница 5 – Татьяна Берест

Как будто кожу не прокалывают, а рвут, раздвигают силой. Я дёргаюсь, задыхаюсь, пытаюсь отстраниться, но его пальцы впиваются сильнее, удерживают голову, не давая уйти.

Боль расползается глубже, давит изнутри, как горячее железо под кожей. В глазах вспыхивают искры, всё плывёт, рвётся на куски.

Слёзы текут сами, беззвучно, горячо.

Я пытаюсь закричать — выходит только сдавленный, сорванный звук.

Он прижимает меня ближе.

Рывком.

Ещё.

Его тело движется резко, неровно, будто его ведёт. Пальцы на талии сжимаются сильнее, почти до боли, и снова дёргают меня на себя, будто я ускользаю, хотя я уже не двигаюсь.

Дыхание у него сбивается.

Тяжёлое, рваное.

Он втягивает резко, глубоко, почти захлёбываясь, и от этого движения внутри всё сжимается ещё сильнее. Его губы впиваются жёстче, давление усиливается, и боль вспыхивает новой волной.

Он не останавливается. Не замедляется.

Наоборот — движения становятся быстрее, резче. Плечо под его рукой ноет, кожу тянет, как будто меня просто удерживают силой, не считаясь ни с чем.

Слышно, как он глотает.

Часто.

Неровно.

Слишком близко.

Этот звук отдаётся где-то внутри, неприятно, вязко.

Он снова дергает меня к себе, так резко, что затылок ударяется о кору. Шершавое дерево царапает кожу, но это почти не чувствуется на фоне всего остального.

В голове становится легче.

Слишком.

Мысли расползаются, теряются.

Тело слабеет.

Руки, которые пытались упираться, уже почти не держат. Пальцы скользят по его руке, не цепляются.

Дыхание сбивается окончательно.

Я уже не могу поймать ритм.

Он двигается быстрее.

Резче.

Ещё ближе.

Пальцы на талии сжимаются до боли, почти вдавливая, будто ему мало, будто нужно сильнее, глубже, ближе.

Глотки становятся чаще.

Жаднее.

Сбивчивые движения, тяжёлое дыхание, напряжённое тело — всё это сливается в одно.

Я слышу костёр где-то далеко.

Музыку.

Чьи-то голоса.

Но это уже не здесь.

Это как будто в другом месте.

Я пытаюсь зацепиться за этот звук, но он ускользает.

Темнота становится мягче.

Проще.

Глаза сами закрываются.

Последнее, что я чувствую — его пальцы, всё ещё сжимающие меня, и тяжёлое дыхание у самой кожи. А потом всё исчезает.

Мне кажется, там был кто-то ещё.

Это не звук даже — тень звука. Чужое присутствие, которое на секунду задевает край сознания.

Как будто кто-то стоит рядом, чуть в стороне, смотрит. Короткая фраза, брошенная сквозь зубы, почти без эмоции. И сразу — тишина. Шаги? Или показалось. Оно уходит, растворяется, как будто этого не было.

Меня больше нет здесь полностью.

Тело становится пустым.

Сначала холод поднимается изнутри, расползается по груди, по рукам, стекает в пальцы. Они больше не мои — лёгкие, чужие, не откликаются. Сердце бьётся глухо, с провалами, будто забывает, что должно продолжать.

Боль отступает не потому, что её меньше — просто на неё не остаётся сил.

Я плыву.

Падаю.

Где-то на грани.

И вдруг — снова он.

Слишком близко.

Дыхание касается кожи у самого уха. Холодное, но тяжёлое, срывающееся, как будто он не может выровнять его до конца. Оно скользит по шее, по виску, и от этого по телу проходит слабая дрожь, на которую я не могу ответить.

Его пальцы всё ещё держат.

Не рвут уже — удерживают.

Как будто не дают исчезнуть.

Голова сама чуть наклоняется в его сторону. Я это чувствую, но не делаю. Просто происходит.