Книга Сквозь его безумие, страница 10 – Татьяна Берест

Его взгляд больше не тянет. Не давит. Он становится узким, сосредоточенным, почти холодным в своей точности.

— Слишком быстро, — произносит он тихо, скорее себе, чем мне.

Не мне.

Себе.

И в этом тоне нет ни намёка на то, что я ожидала секунду назад.

Меня отпускает резко, почти болезненно. Осознание приходит скачком, ломая предыдущее ощущение. Это не было желанием. Не было интересом.

Что-то внутри оседает, проваливается, и на его месте возникает странная, неуместная лёгкость. Почти смех, застрявший где-то глубоко и так и не вышедший наружу.

Он пьёт мою кровь.

Похитил меня.

И это... не вызывает того ужаса, который должен был бы быть.

А это — вызвало.

Я втягиваю воздух, всё ещё чувствуя на коже остаток его прикосновения.

— Почему... голос выходит хриплым, неустойчивым.

— Почему я... нормально это воспринимаю?.

Он смотрит на меня так, будто вопрос раздражает его самим фактом своего существования.

Незаметное движение челюсти. Слишком резкое, чтобы быть случайным. Пальцы сжимаются, потом разжимаются, как будто он удерживает в себе что-то, что не должно выйти наружу.

— Я же сказал, — голос становится ниже, плотнее, — я копался в твоей голове.

Он проводит рукой по волосам, коротко, с нажимом, словно пытается вернуть себе контроль над чем-то внутри.

Взгляд снова на мне прямой, жёсткий, уже без той ровности, что была раньше. В нём появляется нетерпение.

— Ты должна была реагировать иначе.

Слова звучат не как объяснение — как сбой в расчётах.

Он чуть склоняет голову, рассматривая меня заново, и в этом взгляде нет ничего личного.

Только оценка.

— Спокойнее, — тише, но жёстче.

— Без этого.

Его губы едва заметно сжимаются.

— Значит, где-то не дожал.

Он резко выдыхает, проводит ладонью по лицу и на секунду зажмуривается, будто это движение помогает удержать что-то внутри на месте. Пальцы задерживаются на переносице, потом медленно опускаются. Челюсть сжата так, что это видно даже в тени.

— Надо привести тебя в порядок. Я голоден.

Я не знаю, что сказать.

Мысль возникает — и сразу тонет, как будто её кто-то гасит ещё до того, как она успевает оформиться.

Внутри странно тихо, неправильно тихо для того, что происходит. Ни возражения, ни резкого страха — только вязкое, чужое спокойствие, в котором я словно растворяюсь.

Сюда смотри.

Голос становится короче, плотнее, и в нём уже нет попытки объяснять.

Я поднимаю взгляд — и в ту же секунду проваливаюсь.

Это не похоже на обычный взгляд. Не глубина, не тьма — что-то другое. Как будто он не смотрит на меня, а тянет внутрь, медленно, не давая опоры. Мир начинает отступать, растворяться по краям, оставляя только его лицо, его глаза, в которых нет границы, за которую можно зацепиться.

Тело тяжелеет.

Мысли распадаются.

И в этот момент он наваливается сверху.

Резко.

Вес прижимает меня к поверхности так, что из груди выбивает воздух. Не полностью — но достаточно, чтобы вдох стал короче, сбитым, чужим. Его тело перекрывает пространство, забирает его себе, и расстояния между нами больше не существует.

Это слишком близко.

Слишком.

Страх вспыхивает — запоздало, неровно, почти смешно на фоне той пустоты, что была секунду назад. Он не оформляется в крик, не становится действием — только остаётся внутри, сжатым, беспомощным.

И где-то на грани сознания возникает мысль, странная, почти стыдная в своей простоте: пусть это будет только кровь.