Книга Репетитор для мажора, страница 3 – Шарлотта Эйзинбург

— Без понятия. Сказал — немедленно. Ждёт в своем кабинете.

Гудки.

Я медленно опускаю телефон, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Ректор никогда не вызывает студентов лично просто так. Либо это касается отчисления, либо…

Паника липкими щупальцами сжимает горло. Я подхватываю рюкзак и, ничего не объясняя шокированной Лере, срываюсь с места, едва не сбив по пути какого-то первокурсника.

Утро — это единственное время суток, когда я принадлежу только самому себе. Никаких нотаций от отца, никаких обязаловок перед командой, никаких прилипчивых девиц. Только ритмичный стук кроссовок по асфальту, холодный весенний воздух, обжигающий лёгкие, и пульсирующий бит в наушниках.

Я делаю финальный рывок по аллее элитного посёлка, выжимая из мышц максимум, и плавно сбавляю темп, переходя на шаг. Спорт — это моя жизнь. На баскетбольном паркете или беговой дорожке всё честно: сколько вложил сил, такой результат и получил. В отличие от реальной жизни.

— Соболев! Не боишься мотор посадить с самого утра?

Я вытаскиваю один наушник и оборачиваюсь. С соседней дорожки ко мне трусцой подбегает Анжела. Второкурсница с моего факультета и по совместительству моя соседка по посёлку. Даже на утренней пробежке она выглядит так, словно сошла с обложки глянца: идеальный розовый костюмчик, подчеркивающий каждый изгиб, ни капли пота на лбу и лёгкий макияж. Вся такая эстетичная, правильная и… предсказуемая.

— Привет, Анжела, — я натягиваю на лицо свою фирменную ленивую ухмылку, сбавляя шаг, чтобы она поравнялась со мной. — Пытаешься за мной угнаться? Смотри, дыхалку сорвёшь.

Она звонко смеется, кокетливо поправляя идеальный хвост.

— За тобой разве угонишься, Марк? Ты же у нас неуловимый. Может, подвезёшь меня сегодня до универа?

— Сегодня никак, детка. У меня ранняя тренировка, — я легко ей подмигиваю, зная, как это работает, и сворачиваю к высоким кованым воротам своего дома. — Увидимся на парах.

Я ввожу код на калитке и захожу на территорию. Огромный трёхэтажный особняк встречает меня тишиной и запахом дорогого кофе. Я единственный ребенок в семье, и этот дом всегда казался мне слишком большим и пустым для нас троих.

В холле меня уже ждёт наша домработница, Нина. Она молча и с тёплой улыбкой протягивает мне высокий стакан свежевыжатого апельсинового фреша.

— Доброе утро, Марк Романович.

— Спасибо, Нин, ты лучшая, — я залпом выпиваю половину стакана.

Из гостиной доносится голос матери. Она, как обычно, висит на телефоне, обсуждая с подругами организацию очередного благотворительного вечера. Светская львица, для которой внешний фасад семьи всегда был важнее того, что происходит внутри.

Я собираюсь проскользнуть к лестнице, чтобы принять душ, но в дверях столовой вырастает массивная фигура отца. Роман Соболев, владелец одной из крупнейших финансовых корпораций страны. На нём безупречный костюм, часы стоимостью с приличную квартиру, а на лице — выражение абсолютного, ледяного недовольства.

— В кабинет. Живо, — бросает он, разворачиваясь.

Я мысленно чертыхаюсь. Утро перестаёт быть томным.

Захожу следом за ним в просторный кабинет, обшитый тёмным деревом. Отец садится за массивный стол и тяжело смотрит на меня.

— Вчера поздно вечером мне звонил ректор, Марк, — начинает он без предисловий. Его голос звучит угрожающе тихо. — Ты в курсе, что через две недели у тебя пересдача по эконометрике?