Книга Репетитор для мажора, страница 8 – Шарлотта Эйзинбург

Стерва. А она умеет бить по больному.

Меня вдруг накрывает странным азартом. Я подаюсь вперед, зеркаля её позу. Расстояние между нашими лицами сокращается до опасного минимума. Я почти чувствую её легкий, свежий запах, пробивающийся сквозь библиотечную пыль.

— А ты дерзкая, Скворцова, — произношу я тихо, едва слышно для окружающих, понижая голос до хриплого полушёпота. Смотрю прямо в её глаза, не мигая. — Думаешь, сможешь меня заставить?

Её щеки мгновенно вспыхивают ярким румянцем. Бинго. Тело реагирует, даже если мозг сопротивляется. Я вижу, как у неё учащается дыхание, как она судорожно сглатывает, но упрямо не отводит взгляд.

— Я не собираюсь тебя заставлять, — почти шепчет она в ответ, и в её голосе предательски проскальзывает дрожь. — Я просто констатирую факты. Если тебе плевать на последствия — дверь там.

Мы сверлим друг друга взглядами еще несколько долгих секунд. Искры можно ножом резать. Я понимаю, что она не блефует. Эта ненормальная реально пойдет к ректору, а батя сдержит слово и заблокирует мне все счета.

Я медленно, не разрывая зрительного контакта, отодвигаюсь назад. Расстегиваю молнию на рюкзаке и достаю оттуда смятую общую тетрадь и первую попавшуюся ручку. Бросаю их на стол.

— Давай свой тест, училка.

Она победно, но как-то нервно выдыхает. Пододвигает ко мне лист А4, исписанный формулами, графиками и какими-то матрицами.

Я опускаю взгляд на бумагу.

Гомоскедастичность. Мультиколлинеарность. Метод наименьших квадратов.

Смотрю на эти слова, как баран на новые ворота. Они звучат как заклинания на латыни для вызова дьявола, а не как что-то, что можно решить с помощью калькулятора.

— На решение у тебя сорок минут, — ледяным тоном сообщает Тая, возвращаясь к своему конспекту и даже не глядя на меня. — Пользоваться телефоном нельзя. Попытаешься списать, забираю лист. Время пошло.

Я верчу ручку в пальцах, глядя на пустой лист в своей тетради. Полная задница. Я реально ни хрена не знаю.

Я бросаю взгляд на Скворцову. Она сидит прямая как струна, сосредоточенно строча что-то в своей тетради. За этим дурацким мешковатым худи скрывается девчонка, которая держит меня за яйца крепче, чем весь ректорат вместе взятый.

Ну ничего. У нас есть две недели. Посмотрим, ботаничка, кто кого сломает первым.

Сорок минут тянутся невыносимо медленно. Библиотечная тишина давит на уши, прерываемая лишь редким шелестом страниц да раздраженным чирканьем ручки напротив.

Я делаю вид, что полностью погружена в свой конспект по макроэкономике, но на самом деле мой взгляд то и дело предательски соскальзывает на Соболева.

Он сидит, низко склонившись над несчастным листком с тестом. Рукава его дорогого чёрного свитшота небрежно закатаны до локтей, обнажая крепкие предплечья с лёгкой сеткой выступающих вен. Широкие плечи напряжены, словно он готовится к прыжку, а не решает задачки. Тёмные волосы в лёгком, художественном беспорядке падают на лоб.

Мой взгляд скользит ниже. Упрямый, волевой подбородок. Чётко очерченные, хищные скулы. И эти тёмные глаза, в которых сейчас плещется откровенное раздражение пополам со скукой.

Как же несправедлива природа. Ну вот как в таком потрясающе красивом теле может жить такой несносный, самовлюбленный придурок? Ему бы на обложках мужского глянца позировать или в кино сниматься, а не портить мне жизнь и убивать мои нервные клетки.