Книга Бывшие. Дядя доктор, спаси мою маму, страница 7 – Лия Малинина

Вокруг меня происходит оживление. Появляются какие-то люди в медицинских халатах. Смотрят на датчики, что-то переключают, меняют лекарство в капельнице.

Все, что я могу — это беспомощно наблюдать за их действиями, но в голове набатом бьет одна мысль: «Диана! Где моя дочь⁈»

Наконец, я не выдерживаю и хриплю:

— Моя дочь! Где она?

— Со мной, — откуда-то из-за спин врачей раздается до боли знакомый и когда-то безумно любимый голос.

Это что, галлюцинации у меня такие? Откуда тут Костя? Этого же не может быть. Перевожу взгляд в сторону голоса, но из-за окруживших меня людей никак не могу его рассмотреть.

— Константин Михайлович, — поворачивается к нему один из докторов, — пациентка стабильна, показатели в порядке, можем переводить в палату.

Значит, не показалось. Мой бывший муж каким-то образом оказался рядом. Наконец все расступаются, Арефьев подходит к моей кровати и немного наклоняется.

— Ну привет, спящая красавица, — слегка улыбается уголком губ, а я замираю, рассматривая его лицо.

Он все такой же, не сильно изменился за те годы, пока мы не виделись. Разве что морщинки вокруг глаз появились, шрам над бровью и несколько седых волосков в его густой каштановой шевелюре.

— Прив-в-ет, — слегка заикаясь шепчу я, не в силах оторвать от него взгляд, и чувствую, как в носу начинает щипать, а его образ расплывается из-за собравшихся слез в глазах.

— С нашей дочерью все в порядке, — улыбка сходит с его лица и он вмиг становится серьезным, — она не пострадала и всю ночь была со мной, в ординаторской. Сейчас тебя переведут в палату и вы увидитесь.

— Кость, я, — пытаюсь подобрать слова, чтобы как-то перед ним оправдаться, но бывший муж решительно меня останавливает.

— Все потом, — тихо говорит он, сжимая мою руку.

Странно, но я будто недавно ощущала такое же прикосновение во сне: сильные теплые руки сжимали мою кисть, согревая ее.

— Кость, ты к себе в отделение заберешь или в травму определяем? — задают ему вопрос, очевидно касающийся меня.

— К себе, — не поворачивая головы к задающему вопрос, отвечает Арефьев, — первую одноместную подготовили.

— Не переживай, Аришка, — снова склоняется надо мной, слегка касаясь моего виска губами, — мы тебя быстро на ноги поставим.

Он отходит, и мне сразу становится холодно и страшно, а вокруг все снова приходит в движение. Меня отключают от датчиков, перекладывают на каталку и куда-то везут по длинным коридорам.

Где-то в боку нарастает тупая простреливающая боль, от которой у меня темнеет перед глазами. Прикрываю глаза и тихо стону.

— Потерпи, голубушка, — гладит меня по руке, идущая рядом с каталкой медсестра, в ее руке моя капельница, — сейчас укольчик поставим, болеть перестанет.

Меня закатывают в палату, перекладывают на кровать, слегка приподнимают изголовье и разрешают сделать пару глотков воды.

Тут же подходит сестра, вводит в капельницу какой-то препарат из шприца, и боль медленно начинает притупляться. Я даже в состоянии немного осмотреться.

Палата напоминает небольшой номер в отеле. Нежно бежевые стены, напротив кровати стоит небольшой кожаный диванчик, над которым висит плоский телевизор.

У окна стол с парой стульев, холодильник. На больших окнах светлые жалюзи.

Я слышу, как дверь в палату тихонько открывается. Медленно поворачиваю голову и не могу сдержать слез, которые потоком льются из моих глаз.