Книга Бывшие. Дядя доктор, спаси мою маму, страница 1 – Лия Малинина

Константин

— Зажим, тампон! Давление? — во время операции концентрация предельная, все внимание сосредоточено на пациенте.

— Восемьдесят на сорок, — анестезиолог Миша переводит взгляд с пациента на монитор, — падает, Кость.

— Успеем, — вижу проблемное место, — шьем, — забираю у хирургической сестры шовный материал и зашиваю сосуд.

— Девяносто на шестьдесят, — передает показатели Миша, — сто на восемьдесят.

Я выдыхаю. Успели, спасли, мужик будет жить.

— Заканчивайте, — киваю ассисстуриующему хирургу и выхожу из операционной.

Стягиваю перчатки, хирургический халат, маску. Сворачиваю и засовываю в контейнер для специальных отходов. Мою руки.

Голова гудит, ноги устали жутко. Облокачиваюсь спиной о стену, съезжаю на пол и прикрываю глаза.

Отвык уже на гражданке от такого ритма, или старею. Во время службы приходилось и по двенадцать часов стоять у стола. Три операции подряд. Адский день.

Какой-то пьяный придурок влетел в толпу людей, стоящих у пешеходного перехода. Десяток пострадавших, и всех привезли в нашу больницу.

Три операционные работали одновременно, вызвали всех докторов, кого смогли.

Но вроде справились, все живы. Бью себя по щекам, трясу головой и поднимаюсь на ноги. Еще нужно проверить состояние всех поступивших и подписать кучу бумаг, как заведующему отделением.

Прохожу в реанимацию, проверяю состояние больных. Наконец, вхожу в хирургию и направляюсь в ординаторскую. Поздний вечер, больница опустела. Родственники пострадавших ожидают в приемном покое, в отделение никого не пустили.

Полумрак, опять пара ламп перегорели и освещают коридор короткими яркими вспышками. Надо завхозу сказать, чтобы поменял.

Прохожу дальше и вижу у поста дежурной сестры, на стульчике, сгорбившись, сидит маленькая девочка, лет пяти, не больше. В одной руке сжимает белого медведя, который сейчас больше напоминает кусок грязи, а в другой — какую-то заколку.

— Чей ребенок в отделении? — спрашиваю у дежурной медсестры, сурово сдвинув брови.

Малышка вздрогнула от моего возгласа и еще больше сжалась.

— Константин Мих-хайлович, — заикается Лиза, — это дочка одной из пострадавших, их на скорой вместе привезли, — она виновато опускает глаза, — малышку не смогли в детскую больницу отвезти, она ни в какую не хотела маму одну оставлять.

— Родственников разыскали? — уже тише спрашиваю, чтобы не пугать ребенка.

— Она говорит, что в этом городе нет у них никого, неделю назад только приехали, — Лиза немного взяла себя в руки. — Папа — врач и сейчас где-то в Африке, бабушка живет в Италии, номер телефона не знает. Мы в наше детское отделение позвонили, нельзя же ее здесь оставлять на ночь.

Что-то зацепило меня в этой истории. Сердце екнуло и я не смог пройти мимо.

— Привет, — я подошел к малышке и опустился перед ней на корточки.

Коленки девочки были расцарапаны и обработаны зеленкой, на ручке ссадина. Она напоминала маленького воробушка, попавшего в беду.

Малышка подняла голову и посмотрела на меня пронзительно синими глазами, такими же, как у единственной женщины, которую я любил в своей жизни.

— Дядя доктор, спаси мою маму, — глаза крошки наполнились слезами и крупные капли покатились по щечкам, — п-пожалуйста, — срывающимся голоском прошептала она и тыльной стороной ручки вытерла глаза.