Книга Звезда в колодце, страница 73 – Виктория Воронина

Желаем притом, дабы Господь Бог даровал, как наискорее увидеть любовь Вашу и всех Наших приятелей в добром здравии.

Ежи Мнишек, кравчий великий коронный, каштелян радомский, воевода сандомирский. Дана во владениях Наших, в Самборе, 7 октября 1605 года.

Едва Ксения закончила чтение послания польского магната, Григорий Отрепьев торжествующе воскликнул:

— А, зашевелился лысый черт, заволновался! Ксеньюшка, купился Мнишек на наше представление, отдает мне свою дочь, не настаивая на новых требованиях. Буду я теперь женатый человек, не хуже прочих!

— Так мне уже можно венчаться с Петром Федоровичем, великий государь? — спросила, в свою очередь облегченно вздыхая Ксения Годунова. В мыслях она порадовалась и тому, что вчера вечером закончила шить праздничную сорочку для Самозванца. Григорий Отрепьев однажды обмолвился при ней, что Марина Мнишек любит розы потому что сама такая же колючая и прекрасная, и Ксения вышила подол и рукава этими цветами, и как раз для его свадьбы с Мариной.

— Подожди, царевнушка, надо еще получить подтверждение твердости намерения Мнишека выдать замуж за меня свою дочь. Пусть второе письмо пришлет с просьбой об посольстве, — быстро ответил девушке Отрепьев, не желая ее отпускать от себя. Его кольнуло сожаление, что придется расстаться с дочерью Бориса Годунова после свадьбы с Мариной Мнишек. Затеянное им представление вдруг обернулось правдой, и он в самом деле влюбился в царевну, о которой раньше не мог мечтать, когда был жалким беглецом-расстригой. «Эх, если бы можно жениться на обеих — на Марине и Ксении! В мусульманство что ли мне перейти, и завести гарем из приглянувших мне девиц, — невольно подумал Самозванец, неотрывно смотря на царевну Ксению, на которую все не мог наглядеться. — Так сразу обе они не согласятся жить со мной, из двух зайчих нужно непременно одну выбрать — разом двух не поймаешь. Так какую же⁈».

Лучистый взгляд Ксении склонял сделать выбор в ее пользу, но сама она ни сном, ни духом не догадывалась о его намерении, непоколебимо веря в нерушимость его договора с Басмановым. Отрепьев в досаде подумал, что Ксении наверняка известно о его самозванстве и низкое происхождение может отвратить дочь царя Бориса, пусть даже и находящуюся в бедственном положении и полностью зависимую, от супружества с ним. Будет весьма затруднительно завоевать ее расположение, но тут Самозванцу пришла на помощь его находчивость, и он ласково попросил:

— Ксения Борисовна, прогуляйся-ка со мной по саду пока к вечерне не зазвонят.

— Хорошо, великий государь, — согласилась девушка, не видя причины отказать ему в этой просьбе.

Самозванец начал прохаживаться с царевной по садовым дорожкам Запасного дворца и вдохновенно излагать ей полуправду-полуложь о своем прошлом, которую ему подсказывала его неуемная фантазия.

— Должен повиниться перед тобой, царевнушка, покаяться — начал он свой рассказ с сокрушенным видом.

— В чем же? — спросила, не подозревая о его умысле Ксения.

— В том, что неправду не только народу, но и тебе говорил. Не сын я Грозного царя, не царевич Дмитрий Иоаннович, — с таинственным видом сообщил ей Григорий Отрепьев.

Ксения невольно вздрогнула, выслушав это признание. «Уж не проверяет ли меня Самозванец? Но зачем ему это?», — с беспокойством подумала она, рассматривая его округлое лицо при свете закатного солнца.