Книга Любовь & Война, страница 75 – Мелисса де ла Круз

Элиза улыбнулась про себя, радуясь тому, что взгляд Алекса направлен в сторону – она не хотела смутить его или дать повод подумать, что смеется над ним. Даже по прошествии четырех лет ее все еще до слез волновали ораторские способности мужа и его умение представлять будущее. Он обладал счастливой способностью говорить гладко, словно читая с листа, даже в том случае, когда речь его была чистой импровизацией.

Она пригладила завиток его светлых волос.

— Звучит так, словно ты перечисляешь собственные таланты, позволяющие тебе претендовать на эту роль, – сказала она, накручивая прядь его волос на палец и шутливо дергая ее.

— Я? Без сомнений, надеюсь, что смогу быть полезен своей стране. Но если честно оценивать свои способности, я не столько руководитель, сколько администратор. Я, должно быть, слишком эгоистичен, чтобы стать хорошим лидером. Настолько эгоистичен, – добавил он, с улыбкой оборачиваясь к жене и взяв ее за руку, – что лучше буду замерять комнаты для штор и ковров в компании своей прекрасной жены, чем в последний раз пресмыкаться перед человеком, который охотно пользовался моими услугами, но вовсе не торопился вознаграждать их, пока не был поставлен перед ультиматумом. Так что пусть наслаждается черепаховым супом в компании своих поклонников. Он заслужил их уважение. А я заслужил его, и если он не может признать это, тогда я не вижу причин покидать чудесную компанию, в которой мне намного приятнее находиться. – И, поднеся ее пальчики к губам, Алекс запечатлел на них дюжину поцелуев.

Элиза слушала мужа со смешанными чувствами. Такая огромная часть их семейной жизни была отдана войне, служению Алекса своей стране и лично генералу Вашингтону, и она понимала разочарование мужа. Но она также знала, как много значит для него генерал Вашингтон и как много значит для него их страна. С другой стороны, Элиза просто обожала, когда он вот так целовал ее руки, поэтому прошло какое-то время, прежде чем она смогла заставить себя заговорить. Чувство долга может быть раздражающе навязчивым, но это один из столпов хорошего брака: и потом, позже тоже будет время для поцелуев.

— Черепаховый суп? – спросила она наконец, скорчив гримаску. – Генерал такое ест? Правда?

— Мне говорили, это довольно вкусно.

— А мне говорили, что мясо опоссума ничуть не хуже мяса кролика, но я все равно не собираюсь есть ничего, что щеголяет лысым, как у крысы, хвостом. Что ж, – продолжила она, – я далека от того, чтобы просить тебя покинуть мою, как ты выразился…

— Чудесную.

— Да, мою чудесную компанию. – Она погладила его по голове, а он завертел ею, словно спаниель, требующий ласки. – Но, возможно, ты не откажешься сопроводить меня на Бродвей, где я нашла совершенно очаровательную галантерейную лавку.

Алекс хмыкнул.

— Я думаю, можно говорить просто «улица Широкая»^[9]. Не Бродвей.

— Мне нравится, как звучит «Бродвей», – возразила Элиза под смех Алекса. – В любом случае лавка – просто чудо, и я думаю, мы вполне можем найти там ткань для штор, а возможно, и накидки на диваны и кресла, которые мама отправила из Олбани.

Проблема нехватки фарфора в доме была решена полчаса спустя в том самом магазинчике, куда Элиза привела Алекса, чтобы выбрать ткань на шторы. Посреди довольно скудного, хотя и интересного ассортимента отрезов парчи и жаккарда расположился полный сервиз из тончайшего костяного фарфора, который Элиза когда-либо видела, расписанного сложным, но не вычурным узором из ярко раскрашенных птиц и цветов: чашки и блюдца, тарелки и широкие блюда, салатницы, десертные тарелочки и полный набор сервировочных блюд, включая посудину для рыбы с крышкой, в которой свободно поместился бы тридцатифутовый омар.