Книга Любовь & Война, страница 77 – Мелисса де ла Круз

«У нас все будет в порядке», – сказала она себе.

Они шли уже несколько минут, обсуждая различные домашние дела, когда их беседу прервал стук одинокого барабана, отбивающего военный ритм.

— Что, ради всего святого? – удивился Алекс, непроизвольно встав по стойке смирно.

Прежде чем Элиза успела высказать свои предположения, из-за угла улицы показался барабанщик, следом за которым текла толпа людей в мундирах Континентальной армии. У них были сабли, но другого оружия не было, и вид был вовсе не воинственный. Хотя они не выглядели особо веселыми. И все же Алекс недоверчиво спросил:

— Неужели британцы вернулись?

— Думаю, нет, – мягко возразила Элиза. Она кивнула в конец колонны.

Там вышагивал огромный серый жеребец, а на его спине виднелась внушительная фигура генерала Вашингтона. Его щеки пылали, словно он только что покинул жарко натопленную комнату и не успел остыть на холодном декабрьском ветру. Застенчивая, но гордая улыбка застыла на его сжатых губах, и когда Алекс обернулся, он увидел похожую на лице жены.

— Что это? – потребовал он ответа.

Элиза пожала плечами.

— Похоже на то, что люди генерала Вашингтона провожают его на корабль, – сказала она непринужденно.

Алекс фыркнул, и Элиза не поняла, злится он или смеется, а может, и то и другое.

— Похоже на то, что ты знала, что он будет проезжать по Бродвею.

— Ради бога, откуда я могла это узнать? – спросила Элиза, глядя на Алекса невинными глазами, в глубине которых тем не менее плясали смешинки. – Я ведь всего лишь жена простого адвоката.

— Мне помнится, ты что-то упоминала про женскую шпионскую сеть?

— Уверена, я ничего не говорила о шпионах, – возразила Элиза. – Но, возможно, кто-то что-то и упоминал о церемонии прощания… – Она снова пожала плечами. – Не припоминаю.

К этому моменту процессия уже поравнялась с ними. Элиза узнала не менее дюжины человек, знакомых ей по тому времени, когда Алекс служил в штабе Вашингтона, но внимание мужа было полностью приковано к самому великому человеку. Вашингтон не махал людям, высыпавшим из домов и магазинов, чтобы поглазеть на него, но то и дело поворачивал голову, приветствуя своих почитателей царственным кивком.

И лишь когда его взгляд встретился со взглядом Алекса, на лице мелькнула тень узнавания. Лицо сохранило бесстрастное выражение, но Элиза могла поклясться, что видела, как дернулась бровь. Затем, наконец, последовал очередной кивок, чуть более заметный, чем те, которыми он одаривал неизвестных почитателей.

Элиза повернулась к Алексу. Его лицо было столь же бесстрастным, как и у генерала Вашингтона, но два ярких пятна расцвели на щеках, и она сомневалась, что дело в ветре с моря. Он не шевельнулся и не заговорил, пока небольшая процессия – человек двадцать, возможно, тридцать – не проехала мимо, а затем взял Элизу за руку, и они, по-прежнему в молчании, отправились домой.

Молчание длилось до тех пор, пока они не оказались на собственном крыльце. Тут Элиза не выдержала.

— Ты не злишься на меня? – умоляюще спросила она. – Я думала, для вас обоих важно было попрощаться. Если то время, что ты провел с генералом Вашингтоном, определило путь, по которому мы движемся в будущее, так же верно и то, что его общение с тобой неизмеримо обогатило его собственную жизнь, и я хотела, чтобы он понял это.