Книга Любовь & Война, страница 102 – Мелисса де ла Круз

Алекс, собиравшийся переодеться в пижаму, не смог устоять и подошел к жене, чтобы обнять ее со спины. Она охотно облокотилась на мужа и теперь подставляла шею под его поцелуи с тихими довольными вздохами.

— Я скучала по тебе, – призналась она, по-прежнему глядя на угли.

— А я – по тебе, – ответил он. – Прости, что пришел сегодня так поздно. Я нашел еще одного клиента.

— Правда? – Элиза накрыла ладонями его руки, разместившиеся на ее талии. – Еще один лоялист, пытающийся сохранить свою собственность? Будьте осторожны, Александр Гамильтон, а иначе люди решат, что вы слишком уж справедливы и на самом деле разделяете взгляды монархистов.

Алекс тихонько хмыкнул.

— Бывший лоялист, и он утверждает, что с тех пор как «испил из кубка свободы», отрекся от прежних убеждений. И к добру или к худу, у него нет собственности, которую могли бы отнять. Именно поэтому он сейчас в долговой тюрьме, ибо давно уже лишился залога, обеспечивающего его долги.

— О, бедняга, – посочувствовала Элиза с искренней заботой. Она повернулась в объятиях Алекса и обвила руками его шею. – Но, смею спросить, если он сейчас в долговой тюрьме, как он заплатит тебе? Нам нужно оплатить счет у галантерейщика до того, как набежавшие проценты превысят основной долг.

Алекс слегка поморщился. Тот факт, что счетами теперь занимается жена, причинял ему немалые страдания.

— Дело Чайлдресс скоро будет рассматриваться в суде. Если я выиграю, а я полагаю, что так и будет, вердикт послужит опорным пунктом для всех прочих дел. Возмещение ущерба будет исчисляться тысячами фунтов, из которых я буду получать от десяти до пятидесяти процентов, в зависимости от ситуации. Мы сможем заплатить галантерейщику, мяснику, краснодеревщику и всем прочим, – сказал он.

— Галантерейщик, мясник, краснодеревщик, – повторила Элиза. – Похоже на детскую считалочку. – Она поцеловала мужа в нос. – Прости, дорогой. Я знаю, ты ненавидишь говорить о деньгах. Расскажи мне о новом клиенте.

— Хорошо. Я пытаюсь помочь ему заработать денег.

— Но ты же сказал, что он в долговой тюрьме. Как может человек зарабатывать в тюрьме?

— Дело в том, что он художник.

— Художник! – Элиза удивленно распахнула глаза. – Признаюсь честно, не ожидала, что ты назовешь эту профессию. Трудно вообразить творца, запертого в клетке.

Алекс почувствовал, как губы расползаются в усмешке.

— Ты можешь не пытаться вообразить.

Элиза нахмурилась с шутливой серьезностью.

— Прошу прощения?

— Я поручил мистеру Эрлу написать твой портрет. До того, как несчастливая судьба привела его в заключение, его работы стоили десятки фунтов. Это станет частью моего гонорара. Но… – Тут его голос стих.

Пришла очередь Элизы усмехнуться.

— Но мне придется позировать… в тюрьме.

— Ты против? Тебе не нужно делать этого, если не хочешь.

— О, звучит как настоящее приключение. И это позволит мне изредка выбираться из дома. Но не говори отцу, что ты договорился о посещении тюрьмы его дочерью, не важно, с какой стороны решетки она при этом была. Смею предположить, он снимет с тебя кожу живьем.

Алекс поцеловал ее в лоб.

— А я смею утверждать, что ты одна из самых выдающихся женщин из ныне живущих, Элизабет Скайлер Гамильтон.

— Лестью вы ничего не добьетесь, мистер Гамильтон, – кокетливо сказала Элиза.