Книга Дорога радости и слез, страница 60 – Донна Эверхарт

Джо опустил руку с одеялом и сказал:

— К чему эта гордыня? Чего плохого в том, что ты это возьмешь? Сейчас куча народу попала в беду. И вообще, я уже сказал, что у тебя в долгу.

Он снова протянул мне одеяло, и на этот раз я его взяла. Я устала трястись от холода, и все же это простое заурядное проявление человечности согрело меня больше, чем само одеяло. Никогда не могла представить, что окажусь в такой ситуации, что буду страдать от такой нужды. Я накинула одеяло на плечи, зарылась подбородком в мягкую ткань. Мне подумалось, что Джо сейчас даже и представить не может, насколько я ему благодарна. От одеяла пахло так же, как от Джо, – я ощущала еле заметный аромат дыма и свежего воздуха. Убрав ведра в сарай, Джо проверил сбрую Пита, чтобы убедиться в том, что она держит крепко и он не вырвется, после чего, осмотрев своего мула, полез на облучок. Лайл тоже забрался в фургон и протянул флягу Джо.

Он взял ее, кивком поблагодарив сына. Все, что я увидела, произвело на меня сильное впечатление. Джо Кэлхун был рассудительным, обстоятельным мужчиной. Сын, по всей видимости, пошел в отца.

— Ну что, – повернулся ко мне Джо. – Готова?

— Да.

Он дернул поводьями, фургон тронулся и медленно покатился по направлению к моему дому. Мне очень хотелось, чтоб он ехал быстрее, но дорога была опасной, и я не смела лезть к моему благодетелю с просьбами. Он и так уже сделал куда больше, чем я могла мечтать.

Через некоторое время Джо снова повернулся ко мне.

— Знаешь, когда я был пацаном, носил один и тот же комбинезон почти пять лет. Мама все его штопала и штопала, все нашивала заплаты. А первая обувь у меня появилась вроде как лет в двенадцать. Мы все знаем, каково это – ходить босиком. Мы все в свое время успели хлебнуть лиха.

Я ничего не ответила, хотя и поняла, на что он намекает. Он знал, что такое лишения, что такое голод. Ему было знакомо желание ни от кого не зависеть. Через некоторое время от мерного покачивания фургона меня начало клонить в сон. В этом нет ничего удивительного, ведь я согрелась и меня перестали терзать муки голода. Однако со вздохом, усилием воли я заставила себя раскрыть глаза. Как я могу сейчас спать?

— Думаешь о своем братике?

Удивительное дело, каким образом Джо удавалось угадать, что происходит у меня в голове?

— Мне следовало лучше за ним смотреть.

— Слушай, раз ему уже три года, у него должна быть и своя голова на плечах. Не будь к себе столь строга. Мы уже скоро приедем.

Он щелкнул поводьями. Весь остаток пути мы говорили о папиных планах отстроить хозяйство и о том, как ловчее их осуществить. Я рассказала Джо о том, что случилось с нашим домом, что у нас практически не осталось никаких инструментов, о том, что наш колодец теперь отравлен и как получилось, что Сеф выпил грязную воду. Я не стала говорить о том, что у нас нет еды, решив, что Джо и сам догадался об этом по тому, как я ела, как выглядела, да и вообще по всему остальному. Когда мы добрались до двух тополей, я сказала:

— Здесь надо свернуть.

Мы почти уже доехали, и я села прямо. Мысли в голове налезали одна на другую. Я попыталась представить, что сейчас увижу. Мы добрались до дома в предрассветный час, и мной овладел ужас, который я до сей поры всеми силами пыталась сдерживать. В горле все пересохло. Меня страшило то, что я сейчас узнаю, то, что могло случиться за время моего отсутствия. У меня никак не получалось избавиться от дурного предчувствия. Я отсутствовала весь день, всю ночь, и сейчас вот-вот должно было наступить новое утро. Джо сбавил ход, чтобы объехать большой поваленный дуб, после чего мы оказались у зарослей сосен и елей, обрамлявших участок, на котором раньше стоял наш дом. Сквозь ветви деревьев я разглядела пляшущее пламя костра. Стояла тишина, но я приободрила себя тем, что в столь ранний час мои домочадцы все еще могут спать. Автоматически я положила ладонь на руку Джо. Он потянул поводья и остановил фургон.