Книга Стать куртизанкой, страница 95 – Элизабет Бойл

Шарлотта ощутила стыд леди Уолбрук и еще больше – Гермионы, всем своим существом до самых мысков неприлично дорогих туфель.

Леди Уолбрук в гневе открывала рот, очевидно, не находя нужных слов, чтобы ответить на это оскорбление. Затем она в панике огляделась по сторонам, и Шарлотта пригнулась, чтобы остаться незамеченной. Ей совершенно не хотелось смущать графиню еще больше, дав понять, что стала свидетельницей ее унижения.

— Вам известно, кто я такая? – спокойно и сдержанно спросила леди Уолбрук. Позади нее стояла Корделия, старшая сестра Себастьяна, опустив глаза в пол, с непроницаемым выражением лица.

— Да, миледи, но…

— В таком случае как вы смеете стоять здесь и…

— Не надо, мама, – вмешалась Гермиона, собрав остатки достоинства, чтобы избежать назревающего скандала. – Кажется, оттенок этой тесьмы мне совершенно не подходит.

Никто ей, конечно же, не поверил, особенно когда ее зеленые глаза наполнились слезами унижения.

Сердце Шарлотты сжалось от боли при виде страданий подруги.

Да, они больше не были близки, но для Шарлотты это не имело никакого значения. Гермиона была ее подругой и навсегда таковой останется. Она ничего не могла поделать, разве что…

— Нет, подождите, – воскликнула Шарлотта, прежде чем успела сдержать порыв. – Я заплачу за тесьму, Гермиона. За все, что пожелаешь.

Взгляды присутствующих в магазине дам обратились на Шарлотту, появившуюся из своего укрытия. Однако в то же самое мгновение она поняла, что ей следовало бы держать язык за зубами и оставаться вне поля зрения за витриной, ибо вместо благодарности леди Уолбрук вдруг сильно разозлилась.

Возмущенно втянув носом воздух, она рявкнула:

— Гермиона! Корделия! Подождите меня на улице!

Девушки поспешили прочь из магазина, и колокольчик над дверью взволнованно задребезжал им вслед.

Какофонию звуков нарушил низкий мужской голос, приветствующий сестер Марлоу, но Шарлотта не обратила на него никакого внимания, потому что разгневанная леди Уолбрук вдруг возникла прямо перед ней.

Даже хозяйке магазина хватило благоразумия скрыться за дверью подсобного помещения.

— Как вы смеете! – набросилась на Шарлотту графиня.

— Я лишь хотела…

Графиня вскинула руку, и Шарлотте на мгновение показалось, что она собирается ее ударить. Взбалмошная, витающая в облаках женщина, которую она знала, вдруг испарилась, а вместо нее возникла эта чрезмерно добродетельная, дрожащая от гнева матрона.

— Слушайте меня внимательно, вы, потаскуха, – угрожающе произнесла леди Уолбрук. – Если полагаете, что, предлагая деньги, легче добьетесь своего, то вы решительно ошибаетесь. До тех пор, пока я жива, мой сын ни за что на вас не женится.

— Женится на мне? – Шарлотта вдруг почувствовала себя так, словно действительно получила пощечину. Ведь ей даже в голову не приходило, что Себастьян может…

Конечно же, это была ложь, и леди Уолбрук это понимала.

— О, не нужно прикидываться наивной. Думаете, я не слышала, что говорят? И не знаю, где пропадал мой сын в последние две недели? – Губы графини скривились в гримасе отвращения. – Заманили его в сети своими дьявольскими чарами. Но вы его не получите. Он предназначен другой, и вы с этим ничего не сможете сделать. Рано или поздно он одумается и вышвырнет вас назад в канаву, где вам и место.