Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 240 – Татьяна Соломатина

За добрых полчаса извержений Матрёна Ивановна и слова, кроме «здравствуй», сказать не успела. Ася же, прервавшись на поход в ванную комнату, вернулась с готовностью продолжить.

— У тебя нос в белом! – перехватив её за руку и не дав опомниться, рявкнула Матрёна Ивановна. – Подозреваю, что это не пудра!

Ася разрыдалась. Призналась, что уже некоторое время… Ещё до закрытия на реконструкцию…

— Я поставлю в известность вашего супруга. Пусть он решает, как с вами поступить!

Матрёна Ивановна отпустила её. Посмотрела строго, укоризненно.

— Ты мне чаю не предложила. Не спросила, как дела в клинике, как дела у меня. Однажды профессор Хохлов сказал, что сильнодействующие средства вроде морфия и кокаина не сразу меняют личность, сперва лишь проявляют её. Тогда я с ним не согласилась. Мне не хочется быть согласной и сейчас. Потому что та Ася, которую я любила, была доброй девочкой, а не самовлюблённой особой, зацикленной на себе. А если я ошибалась, я предпочту думать, что моя Ася была чистым листом, и капельки с порошками нарисовали на чистом листе совсем не то. Всё ещё можно стереть. Но вам одной это будет не под силу. Замаранный лист не очистит сам себя.

Матрёна Ивановна Липецких отправилась в ванную комнату и произвела обыск. Её порадовало, что Анна Львовна была ещё не настолько зависима, чтобы броситься на неё с кулаками. Но уже достаточно подчинена зелью для того, чтобы обзывать Матрёну нехорошими словами, валяться в ногах, плакать и умолять. Что не помешало Матрёне Ивановне изъять все найденные растворы и порошки.

— Одно я вам могу пообещать, Анна Львовна, – холодно сказала Матрёна Ивановна на прощанье. – Княгине Данзайр я ничего не скажу. Не из-за вас. Из-за себя. Я всегда настаивала на том, что вы лучше, чем… чем оказались. Никто, кроме меня и вашего мужа, о том знать не будет. Доброй ночи!

Ночь была доброй и в сиротском приюте. Толковой охраны тут никогда не было, сиделка спала на посту. Кому придёт в голову красть подкидыша из приюта?! Он, собственно, потому и подкинут, что никому не нужен. Авдей двигался так бесшумно, что никто и не заметил, как из одной кроватки пропал крепко спящий младенец.

Лариса Алексеевна и Яков Семёнович, одетые по-дорожному, сидели в крохотной гостиной Сапожникова.

— Мы поступаем нехорошо и неправильно! – процедил Яков Семёнович.

— Я всю жизнь поступаю нехорошо и неправильно! Мне не привыкать. Первым делом они кинутся к сестре милосердия… Не таращи глаза, ты тайну сохранил. У меня для подобных дел Авдей есть. Пока они будут метаться, мы границу пересечём.

Так и произошло. Когда обнаружили пропажу, по первому подозрению кинулись к Анне Львовне сразу с полицией. Арестовали. Пока дождались возвращения супруга подозреваемой, пока выясняли, отпускали – чета Сапожниковых с младенцем была уже далеко. Никому и в голову не пришло бы разыскивать ни одного из них в связи с этим делом.

Забегая вперёд: через полгода Андрей Прокофьевич получил весточку от Ларисы Алексеевны. Передали лично в руки в запечатанном конверте без адреса. Почте не доверила. Письмо было короткое. Сообщала, что в порядке. Что исчезнувший доктор Сапожников ныне её законный супруг и у них прелестное дитя. К письму прилагалась фотографическая карточка Лары с очаровательной малышкой на руках. Лариса Алексеевна казалась моложе лет на двадцать. Из-под шляпы виднелись белые пряди. Не то решила стать блондинкой, не то поседела. По карточке не разберёшь. А вот пейзаж итальянского побережья Андрей Прокофьевич вполне опознал.