Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 154 – Татьяна Соломатина

— Оставьте меня! Я не нуждаюсь ни в вашем утешении, ни в вашей дружбе!

— Марина, остановитесь! Перестаньте! Дайте же я вас обниму, Марина. Никто из нас не совершенен. А если мы ещё и не будем поддерживать друг друга, во что превратится наша жизнь?!

Анна Львовна и правда верила в то, что говорила сейчас. Особенность Анны Львовны, коль скоро задаться целью и выискать в ней особенность, как раз и состояла, пожалуй, в этом: в каждую секунду Анна Львовна верила в то, что говорила. Верила в то, что делала именно сейчас. Она была очень искренним человеком, просто с критическим мышлением птички. Она бы крайне удивилась, если бы кто-то посторонний указал ей на некоторые несоответствия и несовпадения нынешних слов, желаний и дел с прежними словами, желаниями и делами. В ней попросту ничего особенно не задерживалось. Отсюда и, как правило, полная неуместность всех её душевных эскапад.

Наконец, они столкнулись, потому что нельзя слишком долго метаться в белье, не напоровшись друг на друга. И так вышло, что Марина упала в Асины объятия и разрыдалась ещё сильнее.

Ася гладила её по голове, по плечам. Ася искренне хотела помочь Марине. Она хотела, чтобы Марина перестала плакать. Они присели в потайном уголке за новой конюшней. Марина никак не могла успокоиться. Некоторым особам бывает необходимо выговориться. И некоторые особы обладают каким-то особенным талантом выбирать в конфиденты не тех.

— Я всю жизнь буду молиться за Веру Игнатьевну, за Александра Николаевича! – всхлипывала Марина. – И пытаться отмолить свой грех! Отмолить и отработать! Эта работа – моё спасение, моё искупление.

Марине, похоже, было неважно, что недавно Ася её напутала, даже вызвала омерзение. Теперь она щедро, чуть не в подробностях, вываливала ей то, о чём бы вовсе стоило молчать до конца своих дней. Просто «два раза в одну воронку»!

— Аборт? Дома у Александра Николаевича? Получается… он преступник?

— Тайна исповеди! Мы с тобой вот сейчас условились, Ася. Друг – он как священник!

— Да-да! – рассеянно пролепетала Ася, и в глазах её мелькнуло что-то хищное. – Дома у него, но всё сделала она, так? Получается, профессор Данзайр – преступница! Но Александр Николаевич тоже преступник!

— Ася, по закону и я – преступница. Постойте, Анна Львовна. Это же… Александр Николаевич вас отверг как женщину? Боже! Какая я дура! Вы же донесёте на него из обиды!

Марина вскочила. Ася немедля поднялась следом, схватила Марину за рукав.

— Что ты! Никогда! И прекрати мне выкать. Я никогда в жизни! Просто у меня… у меня душонка маленькая, – вдруг всхлипнула Ася. – Не таких размеров, как у Веры Игнатьевны. Во мне столько сразу не помещается. Я не умею… Меня пугает… Но я не предательница! Ты мне доверилась. А я – глупа, мелка, но я ни за что не предательница!

Они снова уселись и стали рыдать хором, обнявшись. Тут-то их и обнаружила Матрёна Ивановна, фурией набросившаяся на обеих:

— Вы чего сбегаете с профессорского обхода?! Что за курятник?! Вы на службе! В клинике работы полно, а они на жёрдочке расселись и кудахтают! Ещё раз мне устроите перед господами докторами концерт – я не знаю, что с вами сделаю! Вы ж поймите, дурищи! Что бы они вам ни пороли прям в глаза – вам всё божья роса! Они как отойдут – благодарней скотины на свете не сыщешь. А вы – сёстры милосердия. Вы всё стерпеть обязаны. Вы женщины, в конце концов! Можно и съесть от мужика!