Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 152 – Татьяна Соломатина

Доктор Нилов приобщил записку к бумагам, заведённым на уже не безымянную, хотя всё ещё и бесфамильную девицу, по виду гувернантку «нашего уезда». Чёрт, вот прицепились глупые сатиры из глупейшего романа! А было же у Достоевского великолепное чувство юмора. Хотя скорее, чувство великого сарказма. Эк здорово он прошёлся по феминизму-то! «Весь их женский вопрос – это один только недостаток оригинальности. Уверяю вас, что женский весь этот вопрос выдумали им мужчины, сдуру, сами на свою шею… Ни малейшего разнообразия-с, узора простого не выдумают; и узоры за них мужчины выдумывают!»

Долго ворчать про женский вопрос не пришлось даже с самим собою. Всех призвали на обход.

* * *

В малой палате в ряд на трёх койках возлежали три женщины. Жена полицмейстера, бесфамильная гувернантка Елена Петровна и родильница Антонова.

— Энциклопедия русской жизни! – иронично буркнула профессор.

Окна были плотно зашторены. Если кора головного мозга решила прекратить взаимодействие с реальностью, то не стоит дополнительно раздражать её белым светом. Она-то и отъехала, чтобы того света белого не видеть. Строго говоря, не воспринимать.

Доктора и персонал застыли, ожидая указаний руководителя клиники.

— Летаргия! Летаргия! Летаргия! – трижды произнесла Вера Игнатьевна, указывая поочерёдно на пациенток.

— Более верным всё-таки является термин «кома», потому что… – Белозерский осёкся.

Она вправе выбросить его из клиники. Поскольку подобное поведение ординатора во время профессорского обхода – недопустимо. Даже если он допущен профессором к телу. Снова он вдруг понял, какой же он идиот. В очередной раз понял. Как бы теперь запомнить, чтобы опять и опять не повторять эту нелепейшую ошибку: недопустимо профессора перебивать, править, противоречить профессору и прочее.

Вера Игнатьевна, казалось, и не заметила. Она подошла к койке жены полицмейстера.

— Здесь причина ясна, коллеги. Угнетение функций центральной нервной системы связано с токсическим действием кокаина и героина. Такой суровый коктейль в течение длительного времени свалит кого угодно. Прогноз благоприятный. У пациентки есть все шансы вернуться в нормальное состояние сознания. Не было долгого кислородного голодания. Пациентка привыкла к большим регулярным дозам. Её организм справился. Так что она придёт в норму.

Вера горько усмехнулась, переходя к следующей кровати. Вряд ли жена полицмейстера когда-то была в нормальном состоянии сознания. И, учитывая все обстоятельства, вряд ли в него вернётся. Сама же Ольга, надо полагать, хотела сознания лишиться навсегда. Из револьвера мужа надо было стреляться. Ольга, пожалуй, и там бы накосячила. Осталась бы глубоким инвалидом.

— Поступила с улицы, – Вера Игнатьевна остановилась у койки Елены Петровны. – Подозреваю случай классической летаргии.

Ибо здесь мы наблюдаем именно забвение и бездействие. Связаны оные, больше чем уверена, с недостатком сна, с перенапряжением. Со всем тем, что ёмко характеризуется английским словом stress во всём многообразии значений. Подтверждением тому является записка. Юная особа, судя по всему, постаралась испортить себе жизнь, как это принято у юных особ. Полагаю, доктора Нилов и Порудоминский навестят сегодня же инженера Поликарпова, благо привезший девчонку извозчик оставил адрес. Мы как минимум обязаны выяснить, кто она. Есть ли родные, друзья. Рефлексы угнетены. Но, полагаю, прогноз благоприятный. А вот третья наша летаргия… – Вера Игнатьевна перешла к постели родильницы Антоновой, – весьма серьёзная и опасная.